СОФРОНИЙ

Наиболее надежным источником сведений о происхождении и раннем периоде жизни С. является т. н. формуляр - датируемая 1845 г. запись в книге Александро-Невского мон-ря в С.-Петербурге (см. Александро-Невская лавра), содержащей краткие сведения о насельниках обители (РГИА. Ф. 834. Оп. 2. Д. 1776. Л. 49; текст с коммент. см.: Никольский. 1909. С. 163-164; Рункевич. 1913. C. 628-629; Титов. 1913. C. 253-262). По-видимому, эта запись была сделана со слов С.; по меньшей мере он был осведомлен о ее содержании. Другие сведения, нередко расходящиеся с формуляром, приводит составитель наиболее подробной биографии С., прот. Милий Чефранов, не указывая использованные им источники (см.: Чефранов. 1907. С. 10). В действительности прот. М. Чефранов опирался на содержащее много неточностей и ошибок исследование прот. Николая Думитрашко об истории Красногорского в честь Покрова Пресвятой Богородицы женского монастыря (см.: Думитрашко. 1859), с которым была тесно связана жизнь С., и на запись о С. в списке первых Иркутских епископов, составленном неизвестным автором в кон. XVIII в. (текст записи см.: Еще краткие сведения о преосвящ. Софронии. 1871). Ввиду ненадежности этих источников позднейшие исследователи в случаях различий между данными прот. М. Чефранова и сведениями в формуляре предпочитают опираться на информацию формуляра как на более достоверную (см.: Титов. 1913; ср.: Просвирнин. 1971. С. 67).

Согласно формуляру, С. «родился в Малоросии, в Черниговском полку в 704 году» (Титов. 1913. C. 254); в списке Иркутских епископов как место рождения указывается Переяславль (ныне Переяслав, Украина); прот. М. Чефранов, следуя прот. Н. Думитрашко, сообщает, что С. род. в «местечке Березани Переяславского уезда, нынешней Полтавской губернии» (ныне город в Броварском р-не Киевской обл., Украина; в нач. XVIII в. Березань относилась к Переяславскому, а не к Черниговскому полку). Т. о., однозначно установить точное место рождения С. невозможно, однако нельзя исключать, что, даже если С. род. на территории Черниговского полка, семья в период его детства действительно жила в Переяславле или Березани (ср.: Просвирнин. 1971. С. 67). В формуляре указан лишь год рождения С. без точной даты; прот. Н. Думитрашко ошибочно указывает 1730 г., к-рый в действительности является годом пострига С.; полная дата приводится в списке Иркутских епископов - 25 дек. 1703 г. Подтверждением даты 25 дек. служит то, что С. особо почитал первомч. Стефана (пам. 27 дек.), в честь к-рого он был крещен. При этом окончательно не установлено, является верной датировкой 1703 или 1704 г.

Отец С., Назарий Фёдоров, в формуляре упоминается как «посполитый человек» (т. е. крестьянин), поэтому неверно утверждение прот. М. Чефранова о том, что родители С. «были люди духовного звания». У С. было 2 брата: старший, имя которого неизвестно, был наместником в Красногорском (Золотоношском) мон-ре в то время, когда там жил С., и скончался во 2-й пол. 30-х гг. XVIII в.; 2-й брат, Павел, вел мирскую жизнь. Сестра С. Пелагия вступила в брак, в к-ром родился сын Максим Дмитриев, сопровождавший С. в С.-Петербурге и в Иркутске и впосл. упоминаемый в синодальных документах как его офиц. наследник. Овдовев, сестра С. приняла монашество с именем Панкратия (см.: Титов. 1913. С. 264-265; Просвирнин. 1971. С. 67). В формуляре указывается прозвание (фамилия) С. Назаревский (по отцу); фамилия Кристалевский (в источниках также встречаются орфографические варианты Кришталевский, Кристаллевский) впервые засвидетельствована в документе 1752 г. и, вероятно, была взята С. уже в период наместничества в Александро-Невской лавре, т. е. после 1846 г. (см.: Титов. 1913. С. 254-256); возможно, она принадлежала кому-то из его родственников.

Прот. М. Чефранов утверждает, что С., достигнув школьного возраста, был отправлен для обучения в Переяславскую семинарию; эти сведения заимствованы им из списка Иркутских епископов, где сказано, что С. «обучался в тамошней (т. е. Переяславской.- Д. С.) семинарии по латыне». Однако прот. Феодор Титов отмечает, что даже в 1730 г. в Переяславле еще не было семинарии, поэтому С. не мог в ней учиться. Т. о., следует признать верным свидетельство формуляра о том, что С. «учился в киево-подольских школах», т. е. в Киево-Могилянской академии, и «ходил до риторики», т. е. получил полное начальное образование, однако не изучал философию и богословие. Примерно в те же годы в Киево-Могилянской академии обучались свт. Иоасаф (Горленко), еп. Белгородский и Обоянский, и свт. Павел (Конюскевич), митр. Тобольский и Сибирский, с к-рыми мог общаться С. (см.: Там же. С. 256-258). Хотя С. не имел полного богословского образования, знания, полученные в одном из лучших правосл. учебных центров того времени, выгодно отличали его от мн. современников-монахов, создали ему репутацию «ученого» и впосл. способствовали его церковной карьере (см.: Просвирнин. 1971. С. 67).

Ок. 1727 г. С. покинул Киево-Могилянскую академию и стал послушником в Красногорском (Золотоношском) мон-ре (до 1789 мужской, впосл. преобразован в женский). Пройдя 3-летнее испытание, 23 апр. 1730 г. (точная дата известна из списка Иркутских епископов; в формуляре упом. только год) принял монашеский постриг с именем Софроний в честь свт. Софрония I, патриарха Иерусалимского. Прот. Н. Думитрашко (ссылаясь на помянник мон-ря) и вслед за ним прот. М. Чефранов утверждают, что С. «вскоре» после пострижения стал «игуменом» и «настоятелем» мон-ря (см.: Думитрашко. 1859. С. 9-10; Чефранов. 1907. С. 11), однако этому противоречат более точные и подробные сведения, сообщаемые в формуляре. Возможно, появление в монастырских преданиях и помяннике неточной информации о настоятельстве С. связано с тем, что какое-то время наместником мон-ря был его брат. В формуляре говорится, что в 1732 г. в кафедральном Софии Святой соборе в Киеве С. был посвящен сначала в иеродиакона, а затем в иеромонаха для служения в Красногорском мон-ре. Хиротонии совершил живший в то время в Киеве грек по происхождению Митрофан, митр. Коринфский, часто помогавший в церковных делах Рафаилу (Заборовскому), митр. Киевскому. Согласно формуляру, после рукоположения С. в течение 2 лет исполнял послушание казначея в Красногорском мон-ре, после чего Арсений (Берло), еп. Переяславский и Бориспольский, вызвал его в Переяславль и назначил экономом архиерейского дома; эту должность С. занимал следующие 8 лет (см.: Титов. 1913. С. 260-261). Именно по поручению еп. Арсения (Берло) в 1835 г. С. впервые отправился в С.-Петербург «за делами его архиерейскими» и пробыл там «в ходатайстве» по этим делам 2 года (Там же). В формуляре также отмечается, что ставленническая грамота С., данная ему митр. Митрофаном, впосл. оказалась утеряна, и в 1741 г. еп. Арсений (Берло) выдал ему новую грамоту взамен утраченной (Там же; ср.: Просвирнин. 1971. С. 68-69). Т. о., до официального вызова в С.-Петербург в 1742 г. С. уже жил там в течение 2 лет и, вероятно, сумел хорошо зарекомендовать себя среди высшего духовенства и придворных.

В 1742 г. по распоряжению имп. Елизаветы Петровны для пополнения братии Александро-Невского мон-ря в С.-Петербург были вызваны 29 иноков из разных областей Российской империи; в их число оказался включен и С. Вопреки ошибочному утверждению прот. М. Чефранова (см.: Чефранов. 1907. С. 12) С. не сразу стал наместником мон-ря: первоначально он жил в обители как простой иеромонах; 1 янв. 1743 г. был назначен казначеем; в 1745 г. стал исполнять обязанности наместника и только 11 марта 1746 г. был официально утвержден в должности наместника (см.: Титов. 1913. С. 262; Рункевич. 1913. С. 629). В период управления С. обителью С.-Петербургскую кафедру и связанную с ней должность настоятеля мон-ря занимали архиеп. Феодосий (Янковский) и архиеп. Сильвестр (Кулябка). Следуя их указаниям, С. заботился о благоустройстве обители, об улучшении преподавания в находящейся в ней семинарии, о должном укомплектовании монастырской б-ки и т. п. При нем в мон-ре была построена 2-этажная церковь: верхняя была освящена во имя блгв. кн. Феодора Ярославича, нижняя - во имя свт. Иоанна Златоуста. В 1750 г. С. участвовал в переложении мощей блгв. кн. Александра Ярославича Невского в новую серебряную раку. Вскоре после вступления в должность наместника С. вызвал в С.-Петербург из Красногорского мон-ря своего друга и земляка иером. Синесия (Иванова; впосл. схиархимандрит, почитается как преподобный в Соборе Сибирских святых). Иером. прп. Синесий был назначен строителем Ново-Сергиевой пуст. (см. Санкт-Петербургская Троице-Сергиева мужская пустынь); с этого времени он был постоянным помощником С. в его трудах и впосл. отправился вместе с ним в Иркутск (см.: Просвирнин. 1971. С. 69). Имп. Елизавета Петровна благосклонно относилась к С.: так, в 1751 г. он получил в дар собственноручно расшитые императрицей епитрахиль, пояс и поручи (см.: Чефранов. 1907. С. 12).

После кончины 26 июля 1747 г. еп. Иннокентия (Неруновича) Иркутская кафедра на протяжении неск. лет оставалась вдовствующей. На нее предполагалось назначить архим. Иоасафа (Хотунцевского; впосл. епископ Кексгольмский и Ладожский), который с 1745 по 1750 г. находился на Камчатке и возглавлял там православную миссионерскую работу, однако, прибыв в С.-Петербург в янв. 1751 г., он сослался на болезнь и от архиерейства отказался (ср.: ОДДС. 1915. Т. 32. Стб. 288; в издании слова «потрудившийся в проповеди Слова Божия на Камчатке» ошибочно отнесены к С., к-рый никогда на Камчатке не был, а не к упоминаемому далее архим. Иоасафу). После этого, представляя 3 июля 1752 г. по распоряжению имп. Елизаветы Петровны кандидатов для замещения 4 вакантных епископских кафедр, члены Синода рекомендовали назначить на Иркутскую кафедру С. (Там же). Согласившись с предложенными кандидатурами, императрица 23 февр. 1753 г. в именном указе объявила о назначении новых епископов, в т. ч. С. (Там же. Стб. 289); С. получил этот указ 4 марта 1753 г. (Там же. Стб. 291). По распоряжению Сильвестра (Кулябки), архиеп. С.-Петербургского и Шлиссельбургского, С. сдал дела эконому Александро-Невского мон-ря иером. Никону (Красовскому), после чего отбыл для хиротонии в Москву (см.: Рункевич. 1913. С. 630-631). По прошению С. в качестве вознаграждения за понесенные во время исполнения наместнического служения труды ему было выплачено 100 р. (Там же. С. 629-630).

Архиерейская хиротония С. состоялась в московском Успенском соборе 18 апр. 1753 г.; ее совершили: Платон (Малиновский), архиеп. Московский и Севский; Гавриил (Кременецкий), еп. Коломенский (впосл. митрополит Киевский и Галицкий); Вениамин (Пуцек-Григорович), еп. Тверской (впосл. митрополит Казанский и Свияжский); Антоний (Илляшевич), еп. Вятский и Великопермский; Геннадий (Андреевский), за 2 дня до этого рукоположенный во епископа Костромского и Галичского (ОДДС. 1915. Т. 32. Стб. 292; прот. М. Чефранов приводит др. перечень, поскольку опирается на подписи под выданной С. ставленнической грамотой; в действительности эта грамота была изготовлена позднее и подписана др. архиереями; см.: Чефранов. 1907. С. 15-16; ср.: Титов. 1913. С. 268. Примеч. 1). Во исполнение отданного имп. Елизаветой Петровной незадолго до хиротонии распоряжения (см.: ПСПиР. Сер. 2. 1912. Т. 4. С. 13. № 1332) С. было предоставлено право носить епископский саккос (его предшественники на кафедре совершали богослужения в фелони) и при хиротонии на него был возложен саккос, собственноручно расшитый императрицей (см.: Просвирнин. 1971. С. 69, 70). Прот. М. Чефранов свидетельствует, что еще в нач. XX в. этот саккос вместе с подаренными в 1751 г. императрицей С. элементами облачения хранился в ризнице иркутского Богоявленского кафедрального собора (см.: Чефранов. 1907. С. 15). 20 дек. 1753 г. была изготовлена и подписана архиереями украшенная золотом и рисунком пергаментная епископская ставленническая грамота С., к-рую он незадолго до кончины передал в Красногорский мон-рь, где она хранилась вплоть до закрытия обители в советское время (см.: Думитрашко. 1859. С. 12).

Готовясь к длительному и сложному путешествию в Сибирь, в 1753 г. С. в последний раз посетил родные места, Красногорский мон-рь и Киев. В С.-Петербурге и Москве он обсуждал состояние церковной жизни в Сибири с архим. Иоасафом (Хотунцевским) и с архиеп. Платоном (Малиновским), к-рый жил в ссылке в Иркутске в 1739-1742 гг. (Просвирнин. 1971. С. 70). В нач. дек. 1753 г. С. оповестил иркутскую паству архиерейским указом о своем скором отбытии из Москвы и просил молиться о благополучии путешествия. К кон. янв. 1754 г. С. добрался до Тобольска, где провел неск. дней в гостях у Сильвестра (Гловацкого), митр. Тобольского (см.: Чефранов. 1907. С. 18).

20 марта 1754 г., в пятницу 5-й недели Великого поста, С. прибыл в Иркутск. Он посетил находившийся на левом берегу р. Ангары Иркутский в честь Вознесения Господня (Иннокентиевский) мужской монастырь, к-рый был резиденцией его предшественников на кафедре - свт. Иннокентия (Кульчицкого) и еп. Иннокентия (Неруновича). Переправившись через Ангару по уже ненадежному весеннему льду, С. был встречен на правом берегу у ц. во имя блаженных Прокопия и Иоанна Устюжских сонмом духовенства, городскими властями и жителями, после чего с крестным ходом направился в кафедральный Богоявленский собор, где торжественно объявил о вступлении на епископскую кафедру и совершил Литургию Преждеосвященных Даров (см.: Там же. С. 18-20).

Вместе с С. в Иркутск приехали несколько приглашенных им клириков, в т. ч. иером. прп. Синесий (Иванов), который 23 апр. 1754 г. был назначен настоятелем Вознесенского мон-ря и 14 мая того же года был возведен С. в сан архимандрита; в этой должности прп. Синесий трудился до конца своей жизни (10 мая 1787), помогая С. во мн. вопросах епархиальной деятельности. Еще 2 прибывших вместе с С. в Иркутск клирика также возглавили мон-ри епархии: иером. Вениамин (Юзефович) стал настоятелем Усть-Киренского во имя Святой Троицы мужского монастыря, а иером. Гервасий (Леонтович) - Посольского в честь Преображения Господня мужского монастыря (см.: Просвирнин. 1971. С. 72). Преобразование и благоустройство монастырской жизни были первоочередной заботой С., поскольку именно монашествующие входили в состав консистории и сильно влияли на общее положение дел в епархии; кроме того, монастыри были наиболее важным источником содержания архиерейского дома и доходов епископа (Чефранов. 1907. С. 23).

Управление Иркутской епархией было сопряжено со значительными сложностями и требовало от С. постоянных упорных забот и трудов. Причиной этих сложностей была прежде всего обширность и удаленность епархии: в этот период помимо Иркутска и окрестных районов в нее входили все рус. земли к востоку от Байкала, т. е. территория Вост. Сибири и Дальн. Востока. Эти земли были заселены гл. обр. кочевыми племенами, исповедовавшими ислам или буддизм либо придерживавшимися всевозможных местных языческих культов; гос. власть требовала от правосл. Церкви вести работу по их обращению в православие, что было сопряжено с большими трудностями. Рус. города и поселки были немногочисленны, сообщение между ними оставалось сложным и нерегулярным вслед. природных условий. Даже там, где уже были устроены храмы или молитвенные дома, часто не было необходимого штата духовенства. Пользуясь удаленностью от С.-Петербурга, местные чиновники нередко проводили самостоятельную политику и вели далекий от христ. ценностей образ жизни, заботясь о собственном обогащении больше, чем о гос. интересах, и пренебрежительно относясь к церковным делам и просьбам епископа.

Вскоре после прибытия в Иркутск, ознакомившись с общим положением дел в епархии, С. обратился в Синод с просьбой прислать из внутренних российских епархий семинаристов и др. лиц, пригодных для рукоположения и занятия священнических должностей, т. к. в епархии остро ощущалась нехватка духовенства. Синод направил соответствующее распоряжение в ряд епархий, однако заметных результатов оно не принесло, поскольку кандидаты под любым предлогом отказывались от переезда в далекую и малообустроенную Иркутскую епархию (см.: Там же. С. 44-45). Ввиду этого С. был вынужден при подготовке духовенства опираться на собственные ресурсы епархии. В 1755 г. он издал указ, предписывавший, чтобы духовенство обучало своих детей Часослову, Псалтири, письму, пению и букварю (т. е. в т. ч. и катехизису). Благочинные были обязаны отсылать в епархиальную школу тех священнических детей, к-рых были неспособны обучить родители, для их последующей подготовки к рукоположению. Школа, или семинария, существовала в Иркутске и при прежних архиереях, однако во время перерыва в управлении епархией она пришла в упадок. С. выделил для нее место рядом с новым архиерейским домом, выстроенным по его распоряжению около кафедрального Богоявленского собора (прежде резиденция архиереев находилась в Вознесенском мон-ре, что создавало неудобства, т. к. мон-рь располагался на др. берегу Ангары). Он постоянно заботился об организации школьного преподавания и о пополнении числа учеников, а иногда и сам вел занятия в школе (см.: Там же. С. 38-40; Просвирнин. 1971. С. 73).

В отношениях с подчиненным ему духовенством С. отличался разумной строгостью. Он лично проводил собеседования с кандидатами на принятие священного сана, к-рых по его указаниям выбирали благочинные из грамотных и ведущих достойный образ жизни низших церковных служителей. Если при испытании С. находил кандидата недостаточно образованным и неспособным учить народ христ. вере, он отказывал ему в пресвитерской хиротонии, назначая в храм или мон-рь на диаконское служение или на к.-л. низшую должность (см.: Чефранов. 1907. С. 25-26). В документах консистории нередко встречается упоминание о налагаемом С. на священнослужителей обычном для того времени «наказании плетьми». Поводом для такого наказания обычно служило несоответствующее священному сану поведение, особенно пьянство, а также неуважительное отношение к архиерею и неисполнение его распоряжений. С. видел в суровом и публичном наказании средство побудить виновных к исправлению жизни; документы епархии свидетельствуют, что во мн. случаях это средство оказывалось действенным и провинившиеся представители духовенства впосл. исполняли свое служение уже без нареканий. Редко применяя наказания в виде лишения сана или запрета в служении, С. предпочитал отправлять неисправимых священнослужителей в мон-ри, где они были обязаны участвовать в тяжелых «братских трудах», напр. работать на мукомольне. Наиболее распространенным средством наказания был денежный штраф, обычно налагавшийся за пренебрежительное отношение к священническим обязанностям. Т. о. С. побуждал духовенство к более внимательному и ответственному исполнению служения, а денежные средства направлял на строительство храмов и др. церковные нужды (см.: Там же. С. 45-58). В указах и распоряжениях С. неоднократно подчеркивал, что священнослужители должны быть образцом для прихожан, а не вводить их в соблазн своими проступками. Он воспрещал разные формы незаконных денежных поборов (напр., хождение по домам в праздники без приглашений), а также совершение канонически недопустимых действий ради наживы (напр., венчание не достигших брачного возраста или родственников).

С. регулярно совершал поездки по епархии, видя в них действенное средство личного ознакомления с духовно-нравственным состоянием духовенства и паствы, а также обнаружения и последующего исправления недостатков церковной жизни на местах. Так, летом 1754 г. он посетил мон-ри и храмы в окрестностях Иркутска; в 1756 г. совершил длительную поездку в Забайкалье, Киренск и Якутск; в 1758 г. первым из Иркутских архиереев посетил Нерчинск (Просвирнин. 1971. С. 73). Во время путешествий по епархии С. совершал хиротонии; в проповедях и личных беседах он побуждал духовенство и мирян вести внимательную и безупречную в нравственном отношении христ. жизнь. С. уделял особое внимание благоговейному и правильному совершению богослужений и таинств; он специально приглашал для участия в архиерейском богослужении и пении в церковном хоре дьячков и диаконов со всей епархии, чтобы они могли научиться надлежащему порядку церковных служб (Никольский. 1909. С. 165).

Постоянным предметом трудов С. были благоустройство существующих и строительство новых храмов. За его многолетнее управление епархией увеличилось общее число храмов, вместо многих деревянных церквей были выстроены каменные. При деятельном участии С., организовывавшего сбор необходимых денежных средств, в Иркутске были построены каменные церкви в честь Тихвинской иконы Божией Матери (заложена в 1754; снесена после 1932), в честь Благовещения Пресв. Богородицы (заложена в 1758; снесена в 1931), во имя Св. Троицы (заложена в 50-х гг. XVIII в.; освящена в 1778; ныне действующий храм), в честь Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня (освящена в 1758; ныне действующий храм) и др. (см.: Просвирнин. 1971. С. 74). В кафедральном Богоявленском соборе были пристроены с юж. стороны придел в честь Казанской иконы Божией Матери (освящен в 1766) и с сев. стороны приделы во имя св. Иоанна Предтечи (освящен в 1767) и во имя Всех святых (дата освящения неизв.). Мон-ри Иркутска при С. украсились своими главными храмами: в Вознесенском мон-ре в апр. 1767 г. был освящен каменный собор в честь Вознесения Господня (не сохр.); в Иркутском в честь иконы Божией Матери «Знамение» женском монастыре в 1757 г. была заложена Знаменская ц. (главный престол освящен в 1762; ныне действующий храм). По мере распространения православия среди коренного населения Иркутской епархии по благословению С. во мн. городах и поселках строились деревянные храмы и при них открывались школы (см.: Там же. С. 76). Заботился С. и о благоукрашении храмов: во время поездок скупал медь для отливки колоколов; на собственные средства заказывал для храмов иконы, церковную утварь и богослужебные книги.

Особой областью архипастырских трудов С. была организация правосл. церковной миссии среди языческих народов Сибири и Дальн. Востока. Уже в первых указах о миссионерской деятельности, изданных в 1754 г., С. отмечал, что лучшим средством миссии является проповедь не только словом, но и делом, достойной христ. жизнью, к-рая могла бы служить образцом для «язычников идолятров» (т. е. идолопоклонников): не только «иереи, или миссионеры», но и «мирстии», т. е. вообще все христиане, «должны суть проповедывать Евангелие Христово, сказуя язычником слово Божие, согласно святому Писанию и разуму святой Церкви и святых отец... не словом токмо, но и делом, и жизнию своею во святыни» (см.: Чефранов. 1907. С. 168-169). Во мн. указах С. встречается обращенный к священнослужителям призыв вести деятельную миссионерскую работу среди находящихся вблизи их «парохии» (т. е. прихода) языческих племен. В консисторском указе от 18 авг. 1755 г. С. давал священникам подробную инструкцию, как следует поступать с новообращенными из язычников, выделяя среди прочего следующие рекомендации: 1) преподавать им догматы веры доступно и кратко, объяснять нравственный закон христианства и по возможности обучать грамоте; 2) указывать на недопустимость возвращения к идолопоклонству, обращений к шаманам и проч. языческих практик и суеверий; 3) не налагать на них «продолжительных молений», а научить 3 простым молитвам: «Во имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь», «Отче наш», «Богородице Дево...» (желательно, переведя эти молитвы на понятный местным племенам язык); 4) не требовать от них соблюдения постов, но объяснить, что объядение и пьянство - великий грех, и призывать жить целомудренно и воздержанно; 5) увещевать по меньшей мере раз в год приступать к таинствам Покаяния и Евхаристии; 6) наставлять в делах веры и милосердия, призывая вести христ. проповедь среди соплеменников и помогать неимущим (см.: Там же. С. 171-174). С. выступал против принуждения язычников к обращению в православие; вместе с тем он считал неправильным и поспешное совершение крещения без всякой предварительной подготовки и наставления в вере. Будучи убежден, что нетвердость в вере новообращенных есть следствие лишь внешнего и формального принятия православия, С. вел упорную борьбу со мн. злоупотреблениями, связанными с обращением в православие: с небрежным отношением священников к своим обязанностям по наставлению новообращенных; с практикой принятия язычниками крещения ради некой материальной выгоды; со злоупотреблениями нек-рых восприемников, стремившихся превратить порученных их заботе новокрещеных в бесплатных работников. Задача постоянной проповеди среди иноверцев при С. была возложена на 2 штатных проповедников. Первый, игум. Иоиль, был насельником Посольского Преображенского мон-ря и совершал миссионерские поездки по окрестностям Иркутска и Забайкалью. Второй, свящ. Григорий Ноговицин, проповедовал в Якутском крае; в 1766 г. его сменил в этой должности брат, свящ. Гавриил Ноговицин (см.: Там же. С. 237-246). При С. в Иркутской епархии впервые вошли в употребление несколько походных церквей, устроенных с миссионерской целью,- в пограничной с Китаем полосе, среди якутов и в др. районах (Просвирнин. 1971. С. 75). С. не удалось самому посетить Камчатку, однако он поддерживал деятельность возглавлявшего там миссионерскую работу иером. Пахомия (см. в ст. Камчатская духовная миссия).

Среди множества архиерейских забот С. не забывал о собственной духовной жизни. Согласно свидетельствам Петра Шергина, келейника С., образ жизни святителя был суровым и подвижническим: он любил богослужения и часто их совершал, пищу употреблял самую простую и в малом количестве, большую часть ночи проводил в молитве (см.: Там же. С. 76-77). С. до конца дней сохранял любовь к Красногорскому мон-рю, где принял монашеский постриг. Он способствовал поддержанию в обители церковного благолепия, посылая необходимые для этого средства и подарки. В ризнице мон-ря до советского времени хранились подаренные С. серебряные с позолотой дарохранительница и потир, а также 2 богато украшенных служебных Евангелия в серебряных окладах (подробное описание см.: Думитрашко. 1859. С. 36-40). Незадолго до кончины С., намереваясь удалиться на покой в Красногорский мон-рь, передал в дар обители 3200 р.; эти средства были использованы для завершения строительства и украшения монастырской ц. в честь Преображения Господня (см.: Просвирнин. 1971. С. 77).

Опасаясь, что из-за старческой слабости не сможет должным образом исполнять архиерейское служение, С. в 1770 г. подал в Синод прошение «об увольнении его от дел по старости лет и болезни» (РГИА. Ф. 796. Оп. 52. Д. 465). Еще до получения к.-л. ответа из Синода С. мирно скончался в Иркутске в ночь на 30 марта 1771 г. (см.: Чефранов. 1907. С. 298). В ожидании распоряжения Синода о надлежащем порядке погребения С. (монашеским или священническим чином) гроб с его останками был размещен в Казанском приделе кафедрального Богоявленского собора. Из-за дальности расстояния запрос был получен в С.-Петербурге только летом 1771 г., а ответ Синода, указавшего провести погребение священническим чином, дошел до Иркутска в кон. сент. того же года. Т. о., с 31 марта по 8 окт. 1771 г., когда были совершены отпевание и погребение, гроб с останками С. находился в Казанском приделе; при этом, по свидетельствам современников, за все это время они не подверглись тлению. С. был погребен в кирпичном склепе под полом у левой стены Благовещенского придела, около арки, ведшей на клирос (см.: Там же. С. 301-302; Просвирнин. 1971. С. 77).

Предания о строгой подвижнической жизни С. и нетлении его останков сохранялись верующими Иркутска; уже вскоре после кончины благочестивые люди стали почитать его как угодника Божия. Останки С. неск. раз осматривались Иркутскими архиереями и духовенством при проведении ремонтных работ в Богоявленском соборе: в 1833, 1854 и 1870 гг.; гроб и тело святителя оставались нетленными (см.: Чефранов. 1907. С. 306-310; Колмаков. 2001. С. 36). По благословению Вениамина (Благонравова), еп. Иркутского и Нерчинского, в 1872 г. была начата запись рассказов о чудесах и об исцелениях, совершившихся по молитвенному предстательству С. Впосл. мн. повествования о чудесах С. публиковались в «Иркутских епархиальных ведомостях» и др. изданиях (перечень публикаций см.: Крючкова. 2018).

Не позднее 1884 г. архиеп. Вениамин (Благонравов) распорядился устроить на месте склепа с мощами С. т. н. пещеру, к-рая представляла собой небольшую комнату на глубине 3 м под полом Благовещенского придела; стены были оштукатурены и побелены, пол - деревянный. Из придела в пещеру вела лестница. Внутри на возвышении стоял сосновый гроб, обтянутый черным бархатом и покрытый парчой. В изголовье на стене - изображение С., перед к-рым горела неугасимая лампада. Под портретом имелся подсвечник, куда приходившие ставили свечи. Площадь пещеры позволяла священнослужителям совершать панихиды и литии у гроба; там могли одновременно находиться неск. человек, пришедших помолиться перед гробом С. (см.: Колмаков. 2001. С. 36-37). По поручению Синода в 1909 г. специально созданной комиссией было проведено офиц. освидетельствование мощей С.; в составленном по итогам работы протоколе отмечено, что «гроб, одежда и тело Софрония обретены нетленными», и подробно описано состояние останков (см.: Там же. С. 37).

Иркутские архипастыри, архиеп. Тихон (Троицкий-Донебин) в 1910 г. и архиеп. Серафим (Мещеряков) в 1914 г., ставили перед Синодом вопрос о прославлении С.; с такими же ходатайствами в Синод обращались представители духовенства и мирян Иркутской и ряда др. епархий (см.: Там же). Однако до 1917 г. дело о канонизации так и не имело положительного результата. Иоанн (Смирнов), архиеп. Иркутский, в 1917 г. вновь передал все собранные материалы о почитании С. в Синод с прошением о его канонизации. Вопрос было решено вынести на рассмотрение готовившегося Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг.

18 апр. 1917 г. в пещере с останками С. произошел пожар. Следствие назвало его причиной неисправность лампады, приведшую к возгоранию масла, однако многие полагали, что имел место намеренный поджог, осуществленный антирелигиозно настроенными лицами. Пожар уничтожил гроб С. и его останки; сохранились лишь обгорелые кости, к-рые были собраны и положены в особый ковчежец. Это событие не ослабило, но, наоборот, увеличило почитание С. верующим народом (см.: Там же. С. 37-38; Просвирнин. 1971. С. 78; Чичкова. 2018. С. [3-4]).

2 нояб. 1917 г. на заседании работавшего в Москве Поместного Собора (Деяние № 34) было заслушано ходатайство о прославлении С., подписанное священноисп. Сильвестром (Ольшевским), еп. Омским, и еще 37 членами Собора; было принято решение передать вопрос в Отдел о богослужении (Собор, 1918. Док-ты. 2015. Т. 5. С. 764-765). 10 апр. 1918 г. на заседании Собора (Деяние № 117) было объявлено, что доклад «о причтении к лику святых» С., подготовленный Отделом о богослужении, проповедничестве и храме, поступил в секретариат Собора; Собор утвердил решение Соборного Совета о передаче этого доклада для дальнейшего рассмотрения в Совещание Епископов (Там же. 2018. Т. 8. С. 470). 14 апр. 1918 г. доклад был заслушан на заседании Совещания Епископов под председательством патриарха свт. Тихона (Беллавина), после чего было утверждено «Деяние Священного Собора Архипастырей Православной Российской Церкви» о прославлении С. (Журнал № 26 // Там же. 2015. Т. 4. С. 100-102; текст опубл. 14 июня 1918 в газ. «Церковные ведомости»: ЦВед. 1918. № 19/20. С. 109-114; в издании датирован 18 апр. 1918). В «Деянии...» предлагается краткий обзор жизни С. (с повторением ряда фактических ошибок, допущенных в книге прот. М. Чефранова), рассказывается о долгой истории его почитания, о совершённых по его молитвенному предстательству чудесах и о проведенных еще до пожара 1917 г. неск. освидетельствованиях его мощей. Отмечая, что все необходимые требования для причисления к лику святых в случае С. полностью удовлетворены, члены Совещания Епископов постановили совершить его прославление, назначить его память на 30 марта (день кончины), составить ему службу, вложить сохранившиеся после пожара кости в раку и почитать их как мощи. Подписанное патриархом свт. Тихоном и сонмом епископов «Деяние...» было оглашено на общем заседании Собора 19 апр. 1918 г. (Деяние № 127) и поддержано участниками Собора, пропевшими величание святителю (Собор, 1918. Док-ты. 2018. Т. 8. С. 815-820). 23 апр. 1918 г. Синод во главе с патриархом свт. Тихоном принял Постановление об обнародовании «Деяния...», оставив вопрос о дате публичного торжественного прославления на благоусмотрение Иркутского архиерея и поручив ему же озаботиться составлением службы С. (ЦВед. 1918. № 19/20. С. 115).

Проведение прославления С. в Иркутске осложнялось тем, что в городе установилась советская власть, представители к-рой резко отрицательно относились к организации многолюдного церковного торжества. Отвечая на запрос иркутского духовенства, патриарх свт. Тихон и Синод в Постановлении № 342 от 27 мая 1918 г. распорядились отложить торжества прославления святителя до наступления более благоприятного времени, разрешив, не дожидаясь этого церковного акта, совершать молебные пения С. над его мощами на месте их упокоения (см.: Собор, 1918. Док-ты. 2013. Т. 2. С. 449). Еп. Иоанн (Смирнов) поместил мощи С. в Богоявленском соборе и дал указание провести ремонтные работы в ранее упраздненном приделе во имя св. Иоанна Предтечи для его освящения во имя свт. Софрония. К нач. июля 1918 г. политическая ситуация в Иркутске изменилась: красные войска покинули город; он был занят войсками Чехословацкого корпуса и Временного Сибирского правительства. Это позволило архиеп. Иоанну провести 13 июля (30 июня ст. ст.) торжественное прославление С., на котором присутствовало все иркутское духовенство и множество мирян (см.: Колмаков. 2001. С. 38, 43). Впосл. день прославления С. был установлен как 2-й день совершения его памяти. В 1919 г. в этот день Зосима (Сидоровский), еп. Иркутский и Верхоленский (впосл. лишен сана), освятил придел Богоявленского собора во имя свт. Софрония и поместил в нем раку с его мощами (см.: Там же. С. 43).

В марте 1920 г. в Иркутске вновь установилась советская власть. Проведение торжественных и многолюдных богослужений было запрещено; ряд городских святынь, в т. ч. мощи свт. Иннокентия Иркутского, подверглись осквернению и были конфискованы, однако мощи С. продолжали находиться в Богоявленском соборе. После возникновения в Иркутске в 1922 г. обновленческого раскола кафедральный собор был передан обновленцам, в руках к-рых оказались и останки С. Впосл. мощи были перенесены ими в иркутскую ц. в честь Владимирской иконы Божией Матери, где находились до закрытия этого храма по решению президиума Иркутского горсовета от 23 июля 1938 г., после чего были помещены в кладовой спецотдела горсовета (см.: Там же; Чичкова. 2018. С. [5]). Согласно сохранившемуся в Гос. архиве Иркутской обл. акту от 8 окт. 1938 г. (В. Н. Горбатов и Н. В. Чичкова цитируют один и тот же документ под разными шифрами: ГА Иркутской обл. Ф. Р-504. Оп. 5. Д. 354; Ф. Р-275. Оп. 3. Д. 13), членами комиссии в составе представителей горсовета, городского отдела народного образования, горздрава, прокуратуры был осмотрен деревянный гроб, содержавший внутри цинковый ковчег с мощами С. Постановив, что «содержимое в цинковом гробу никакой музейной ценности не представляет», члены комиссии «произвели сожжение содержимого вместе с облачением и деревянным гробом в топке парового отопления Иркутского горсовета» (Чичкова. 2018. С. [5]). Т. о., согласно офиц. документам, мощи С. были уничтожены. Среди правосл. верующих Иркутска существовало предание о том, что в действительности мощи С. были в какой-то момент подменены и захоронены вместе с останками его сподвижника прп. Синесия близ ц. во имя арх. Михаила в Иркутске. В 2007 г. частными лицами была предпринята попытка разыскать это захоронение; был обнаружен некий склеп с останками, однако их офиц. освидетельствование государственными и церковными властями не проводилось; ныне они покоятся на месте захоронения (см.: Горбатов. 2008).

Почитание С. правосл. верующими в Иркутской епархии не прекращалось даже в советское время. В 1948, 1958 и 1968 гг. праздновались годовщины прославления святителя; краткие сведения о нем публиковались по этому случаю в «Журнале Московской Патриархии». В 1971 г. в Иркутской епархии и в Красногорском мон-ре на Украине состоялись торжества по случаю 200-летия со дня кончины С., фотоснимки которых были опубликованы в «Журнале Московской Патриархии» вместе со статьей свящ. Анатолия Просвирнина (впосл. архим. Иннокентий) - единственным научным исследованием о С., написанным в советский период (Просвирнин. 1971). 13 июля 2018 г. Иркутская епархия торжественно отметила 100-летие канонизации святителя; в 2021 г. прошли торжества по случаю 250-летия со дня кончины С., которые возглавил Максимилиан (Клюев), митр. Иркутский и Ангарский. В наст. время в Иркутской митрополии РПЦ действуют освященные во имя свт. Софрония храмы и молельные дома в неск. городах (Усть-Илимск, Шелехов) и селах (Шаманка Иркутского р-на и обл., Мамоны Шелеховского р-на той же обл.).

В «Деянии...» о прославлении С. содержится распоряжение о создании ему службы; точные обстоятельства и время ее составления неизвестны. Еще в 1907 г. в монографии М. Чефранова был издан написанный неизвестным автором тропарь С. 1-го гласа «Благоразумия тезоименитый, благоразумно о Господе пожил...» (Чефранов. 1907. С. 343), однако в созданный позднее полный текст службы этот тропарь не был включен. В некрологе иркутского прот. Николая Пономарёва (1876-1964) упоминается, что он составил тропарь и кондак С., изданные в 1954 г. в приложении к «Типикону» (отличаются от тропаря и кондака полной службы; см.: Типикон. М., 1954. С. 574; ср.: Лозинский. 2018. С. 374), и «рецензировал» полную службу; при этом авторство полной службы не указывается (см.: ЖПМ. 1964. № 7. С. 32). Свящ. А. Просвирнин и прот. Ростислав Лозинский называют ее автором Иоанна (Смирнова), архиеп. Иркутского (см.: Просвирнин. 1971. С. 78; Лозинский. 2018. С. 374); в др. источниках автором назван иркутский свящ. Тихон Солдатов (см.: Жития Сибирских святых. 1999. С. 121). Распространившееся в позднейшей литературе замечание свящ. А. Просвирнина о том, что служба «была утверждена на второй сессии» Собора 1917-1918 гг. «под председательством Святейшего Патриарха Тихона» (Просвирнин. 1971. С. 78), по-видимому, ошибочно: в изданных документах Собора сообщений об утверждении службы нет, а в «Деянии...» о прославлении С. служба упоминается как только подлежащая составлению, а не как уже существующая. Вероятнее всего, служба была составлена в Иркутске незадолго до публичного прославления С., т. е. не позднее июля 1918 г. Неизвестно, была ли она издана в это время в к.-л. форме; в 1967 г. она была известна прот. Р. Лозинскому только по машинописи (Лозинский. 2018. С. 374). По оценке прот. Р. Лозинского, «служба написана простым языком, сдержанно... в ней нет никаких внешних эффектов или особенностей стилистического изложения... между кондаком и икосом не чувствуется внутреннего органического единства». В службе часто встречаются изречения из НЗ и подражания известным песнопениям правосл. Церкви. Вспоминаемые обстоятельства жизни С., а также участь его мощей используются автором как основание для кратких размышлений о мудром действии Промысла Божия и молитвенных взываний к святителю о поддержке и предстательстве (см.: Там же. С. 374-376). Вероятно, в 60-х гг. XX в. служба была издана в США слав. шрифтом отдельной брошюрой (Служба иже во святых отцу нашему Софронию, еп. Иркутскому, чудотворцу. Baldwin Place (N. Y.), б. г.; существенным отличием текста от публиковавшегося в СССР является наличие в тропаре прошения «моли Христа Бога избавити страждущую страну нашу от ига безбожныя власти...»). В 1968 г. текст службы без указания авторства был издан гражданским шрифтом в «Журнале Московской Патриархии» (Служба свт. Софронию, еп. Иркутскому // ЖМП. 1968. № 4. С. 74-79). Впосл. этот же текст был включен в офиц. издание Миней РПЦ МП (Минея (МП). Т. 7. Ч. 2: Март. 1984. С. 298-312) с добавлением иных тропаря («Скорый в бедах и скорбех заступниче...», глас 1-й) и кондака («Пастырей Начальнику, Христу, трудился еси, святителю Софроние», глас 3-й). В Минее помещена также заимствованная из акафиста молитва С. («Святче Божий, святителю Христов...»), не представленная в предшествующих изданиях службы. Др. молитва («Святителю Христов Софроние, добрый пастырю Иркутский...») была издана в «Журнале Московской Патриархии» в 1971 г. (ЖМП. 1971. № 9. С. 79); ее составил ко дню празднования 40-летия прославления С. (13 июля 1958) митр. Нестор (Анисимов), в то время занимавший Новосибирскую кафедру. Акафист С. был впервые опубликован отдельной брошюрой в Иркутске (Акафист свт. Софронию. Иркутск, 1919) с благословением Зосимы (Сидоровского), еп. Иркутского и Верхоленского, «к церковному употреблению в Иркутской епархии». Утверждается, что акафист был написан иркутским иером. Порфирием и «рецензирован коллективом епископов», находившихся в то время в Иркутске (Жития Сибирских святых. 1999. С. 121).

С. небогата из-за его поздней канонизации и обстоятельств почитания святых в XX в.: несколько живописных портретов святителя, его иконы кон. 10-х - нач. 20-х гг. XX в. и произведения совр. церковных художников. Сохранилось описание св. мощей С. и его погребальных облачений (темно-малиновые митра и омофор, темно-зеленый саккос, чеканная панагия с Распятием и др.). В жизнеописании С. отмечены его посмертные явления («…иные видели отчетливо архиерея в темной рясе, в клобуке и с панагией,- и ясно видели седую большую бороду и волосы седые…» - Чефранов. 1907. С. 326-327, 332). Нек-рые исцеленные увидели святого в одежде монаха, другие - «в таком облачении, как изображен на иконе» или «в полном святительском облачении» (Там же. С. 330-331, 333, 335-336). При погребении С. в 1771 г. по просьбе иркутского духовенства был создан его портрет на дереве, впосл. хранившийся в кафедральном Богоявленском соборе Иркутска.

В описи имущества Богоявленского собора 1803-1805 гг. упоминался прижизненный портрет С., находившийся в приделе Казанской иконы Божией Матери у места захоронения («пещеры») святого (к нач. XX в. был поновлен). Он был «писан масляными красками на холсте, наклеенном на доску. Преосв. Софроний в архиерейской мантии, в клобуке, панагия с распятием, в левой руке жезл, правая приподнята - благословляющая; Преосвященный полный, волосы весьма белые (седые), глаза голубые, взор строгий, проникающий; многие и теперь не могут смотреть на него, не выносят его взора (как говорили многие, «нападает страх и сознание своей греховности»), ибо Святитель «строго смотрит и вот-вот заговорит и начнет обличать твои пороки и недостоинство получить просимое чрез него от Бога или у Богоматери»» (Там же. С. 303). В 1901 г. портрет установили на вост. стороне от входа в пещеру, перед ним горела лампада и стоял подсвечник. На портрете была изображена принадлежавшая С. панагия, впосл. утраченная («...сребровызолоченная под чернью, чеканеной работы снизу, по ободку и по раме, а лицевая сторона - наложенная эмаль на серебро» - Там же. С. 304). Портрет отмечен в записях о чудесах С., иногда именуется иконой (Явление благодатной помощи свт. Софрония. 1915. С. 2, 5-6, 16-17, 24).

Близкий по иконографии портрет С., датируемый в пределах от 2-й пол. XVIII до нач. XIX в., хранится в наст. время в соборе иркутского Знаменского мон-ря (возле правого клироса Казанского придела). Святитель показан по пояс вполоборота влево, с описанием совпадают облачение, жест рук, образ на панагии (нимб намечен позднее). У С. широкое лицо с острым взглядом, обращенным к зрителю, и характерными чертами (крупный нос, глубоко посаженные серые глаза, сведенные к переносице брови, широкая, раздвоенная, слегка волнистая седая борода), в руке - высокий архиерейский жезл с большим фигурным навершием и без сулка. К этому типу изображения относятся также живописные портреты С. кон. XVIII - нач. XIX в. из Знаменского собора и ц. Воздвижения Креста в Иркутске (в левом верхнем углу - развернутый свиток без надписи, скрижали на мантии красного цвета, без крестов), на которых у святого узнаваемый облик и те же атрибуты (см. также печатную икону 1968 г. с портрета, изготовленную к 50-летию прославления С.- Госкаталог РФ. № 11960361). Подобные портреты воспроизведены в книгах: «Александро-Невская лавра, 1713-1913» С. Г. Рункевича (СПб., 1913. С. 630), «Полтавцы: Иерархи, гос. и обществ. деятели и благотворители» И. Ф. Павловского (Полтава, 1914. С. 256).

Во 2-й пол. XVIII в., очевидно при жизни С., был выполнен его поясной портрет (вполоборота влево), поступивший в 1936 г. в ИркОХМ из Знаменского жен. мон-ря в Иркутске (реставрирован в 1956 Г. И. Дудиным). С. запечатлен в малом архиерейском облачении: епископской мантии и омофоре (возможно, вышитом имп. Елизаветой Петровной), на голове - митра, украшенная синими дробницами и драгоценными камнями, на груди - небольшая панагия, правая рука - в жесте именословного благословения, в левой руке - жезл такой же формы, как и на портрете из Знаменского мон-ря. Святитель представлен старцем с крупными чертами лица, глаза темные, брови вразлет, вьющиеся волосы до плеч и седая борода средней величины, внизу более узкая и раздвоенная. Богатый по живописи портрет 2-й пол. XVIII в. (ЦАК МДА) считался изображением патриарха Никона (Минова), однако по иконографии и многим деталям он идентичен портрету из ИркОХМ. Автор точно воспроизвел индивидуальные особенности внешности С.: строгий проницательный взгляд из-под немного нависших век, морщины на переносице, выступающие скулы, широкий нос с опущенным раздвоенным кончиком, небольшие пухлые губы, раздвоенная седая борода.

Эти изображения С., по-видимому, восходят к большому древнему портрету на холсте «в вызолоченной раме», хранившемуся в трапезной Знаменского мон-ря (до того - в игуменских покоях): святитель был написан с устремленным вверх взором, «в малом облачении и в митре золотистой» (омофор и епитрахиль «золотистой парчи с цветами - рисунок парчи древний»), с дикирием и крестом в руках (жест архиерейского благословения во время богослужения). Три портрета С. подобного типа («в архиерейском облачении») находились в Красногорском Покровском жен. мон-ре Полтавской губ. (Чефранов. 1907. С. 321. Примеч. 1). В 1912 г. 2 портрета епископа (один в овале, с гербом С.) размещались в притворе и над входом на зап. стене четверика в Преображенском храме обители (Ист. очерк Золотоношского Красногорского Богословского жен. мон-ря Полтавской епархии / Сост.: И. Авраменко. Полтава, 1914. С. 32).

Литография с изображением С. была создана в 1895-1896 гг. худож. М. А. Рутченко-Короткоручко и отпечатана тысячами оттисков на бумаге, картоне и шелке в типографии Иркутского военного штаба (Чефранов. 1907. С. 343). Экземпляр портрета святителя, изготовленный на шелке (собрание С. А. и А. С. Снарских), имеет надпись: «12 Декабря 1898 г. Благословляется к выпуску. Тихон Архиепископ Иркутский. Типо-лит. П. П. Макушина. Иркутск». В начале книги прот. М. Чефранова (1907) помещен аналогичный поясной портрет: на С. полное архиерейское богослужебное облачение (саккос, омофор, митра, панагия и крест), декорированное образами херувимов и орнаментами, на сулке жезла вышит двуглавый орел. В иркутском соборе продавались изображения С., видимо эстампы (Явление благодатной помощи свт. Софрония. 1915. С. 21).

В 80-90-х гг. XIX в., до канонизации С., уже писали его иконописные образы (Там же. С. 9-10, 37, 44). Один из них, исполненный в масляной технике и вложенный, согласно надписи на обороте, в 1915 г. в ц. прп. Феодосия Киево-Печерского Киево-Печерской лавры (НКПИКЗ; см.: Зеленина Я. Э. От портрета к иконе: Очерки рус. иконографии XVIII - нач. XX в. М., 2009. С. 223, 235. Ил. 191), основан на литографии в книге прот. М. Чефранова и на описании цвета погребальных облачений; на нижнем поле надпись: «Св: блаж. Софронïй Епископъ Иркутскïй». Темный фон на изображении напоминает портретный, поля и нимб украшены чеканным по золоту цветочным орнаментом с красочной имитацией под эмаль. К тому же образцу восходит ростовая золотофонная икона С., на к-рой он представлен в красно-охристом облачении (ок. 1918, иконостас придела во имя святителей Иннокентия и Софрония Иркутских в ц. Воздвижения Креста в Иркутске). Др. иконописный извод повторяет портреты С. в мантии и клобуке, как на крупной поясной иконе кон. 10-х гг. XX в. (ИркОХМ; см.: Госкаталог РФ. № 11103577), на ростовом фронтальном образе с частицей св. мощей, вероятно, того же времени (Знаменский собор в Иркутске), а также на 2 идентичных пядницах из ризницы Данилова муж. мон-ря в Москве и из Знаменского собора в Иркутске (созданы одним автором или в одной мастерской). Неизвестный сибирский художник в кон. 10-х - 20-х гг. XX в. (до 1922) написал на холсте образ С., поднесенный в 1922 г. прихожанами Троицкой ц. в с. Бянкине (Нерчинский р-н Забайкальского края) еп. Софронию (Старкову), викарию Забайкальской епархии (в 10-х гг. ХХ в. принадлежала митр. Черкасскому и Каневскому Софронию (Дмитруку), приобретена его друзьями в Киеве). На обороте надпись: «Его Преосвященству, Преосвященнейшему Софронию, епископу Селенгинскому, в память посещения села Бянкино, Забайкальской епархии». В росписи кон. 70-х гг. XIX в.- 1888 г. (поновление - 70-е гг. XX в., ок. 2010; см.: Хойнацкий А. Ф., прот. Почаевская Успенская лавра: Ист. описание. Почаев, 1897. С. 201, 376, 380), осуществленной иеродиаконами Паисием и Анатолием в галерее рус. святых, ведущей в пещерную церковь прп. Иова Почаевского в Почаевской Успенской лавре, С. представлен в группе чудотворцев XVIII в. (возможно, его образ дополнил цикл позднее). Для этих произведений характерна академическая трактовка образа С.

Во 2-й четв.- сер. XX в. в творчестве мон. Иулиании (Соколовой) появились примеры решения образа С. в традиц. иконописной стилистике. В частности, в группе Иркутских или Сибирских чудотворцев на иконах «Все святые, в земле Русской просиявшие» 1934 г. (из келейных икон священноисп. Афанасия (Сахарова), еп. Ковровского, ТСЛ), 50-х гг. XX в. (ТСЛ, СДМ), а также на иконе «Собор святителей, в земле Российской просиявших» 50-х гг. XX в. (митрополичьи (патриаршие) палаты ТСЛ). На поясной иконе-таблетке (между 1957 и 1980, собрание иконописной школы при МДА) С. представлен прямолично, в мантии и клобуке, с жезлом в руке; в облике сохраняются портретные черты. В 60-х гг. XX в. фигура С. в пурпурном облачении была включена в роспись южной стены иркутского Знаменского собора, исполненную местными художниками (в т. ч. В. В. Тетенькиным).

В творчестве совр. иконописцев Иркутской митрополии иконография С. занимает значительное место. С 90-х гг. XX в. при Богоявленском соборе действует иконописная мастерская. В наст. время во многих храмах (в т. ч. освященных во имя С.) имеются иконописные и настенные образы святого, возникают новые композиционные схемы и варианты его иконографии. Большинство икон С. исполнены в древнерусских традициях. Преобладает извод с изображением святителя в мантии и клобуке, напр. на иконах 2004 г. письма С. В. Вершинина (собрание автора, Усть-Илимск), М. Б. Лутаенко и И. И. Горбуновой (в иконостасе ц. Рождества Христова в Иркутске; внизу на мантии монограмма «Е С» (еп. Софроний), на панагии - Владимирская икона Божией Матери); в росписи 2005 г. работы Лутаенко в нише алтарной стены иркутского Знаменского собора; на иконе 2008 г. Е. А. Алёшиной (в иконостасе Покровской ц. в с. Пивовариха Иркутского р-на и обл.); на иконе 2010 г. Е. Б. Боровской (ц. равноап. кн. Владимира в Иркутске; навершие жезла в форме посоха); на иконе 2012 г. Алёшиной, Ю. В. Гусевой (в иконостасе Богоявленского собора в Иркутске) и др. В 2016 г. в притворе Богоявленского собора Н. А. Мачхин выполнил интересную по иконографии роспись: святители Иркутские С. и Иннокентий держат в руках модель собора, в строительстве к-рого принимали деятельное участие. На иконе 2008 г. работы Лутаенко святители Иркутские молятся коленопреклоненно Абалакской иконе Божией Матери (Знаменский мон-рь в Иркутске). Иркутский худож. Н. Б. Натяганов, работающий в академической стилистике, в 2018 г. написал для иконостаса ц. в честь Казанской иконы Божией Матери в Иркутске ростовой образ С. в красном саккосе и митре, с воздетой в жесте благословения рукой. В 2021 г. по заказу Иркутской митрополии Натягановым создан портрет С. (без нимба), к-рый будет представлен в галерее изображений Иркутских архиереев.

На родине С. в Березани (Украина) в часовне над колодцем, ископанным в 1996 г. возле ц. арх. Михаила, белорус. художницей на вост. стене написан ростовой образ святителя на фоне пейзажа (слева - украинские дома и церковь, справа - сибир. тайга). В Красногорском Покровском мон-ре почитаются: аналойный образ С. (в митре и омофоре) с частицей св. мощей, роспись в нише на зап. стене монастырского Преображенского собора (С. на фоне пейзажа), 2 иконы в скиту обители. В Троицком соборе Александро-Невской лавры в С.-Петербурге находится монументальная ростовая икона, написанная в 2003 г. А. Н. Усалёвым (С. на фоне Феодоровской ц. лавры). В монашеском корпусе сооружена домовая ц. во имя святителей Иркутских Иннокентия и С., которые в свое время были наместниками обители. Храм расписали мастера лаврской иконописно-реставрационной мастерской. На алтарной стене в верхнем регистре расположен тронный образ Божией Матери с Младенцем на коленях; за престолом предстоят 2 ангела, по сторонам в молении - святители Иннокентий и С. (благородный седовласый старец с непокрытой головой, этот образ разработан и написан Л. В. Комиссаровой). Изображение С. также включают в композиции «Собор Сибирских чудотворцев» кон. XX - нач. XXI в. (одна из первых икон написана в связи с установлением праздника в 1984), «Избранные святые» (фрагмент росписи «Поклонение Кресту», Богоявленский собор в Иркутске).

23 сент. 2018 г. в сквере у Богоявленского собора, рядом с памятником свт. Иннокентию (Вениаминову), был торжественно открыт бронзовый бюст С. по случаю 100-летия его канонизации (иркутский скульптор А. В. Баиров).