(† 22.05.1226), свт. (пам. 10 мая, 23 июня - в Соборе Владимирских святых, в воскресенье после 26 авг.- в Соборе святых Нижегородской митрополии; в Соборе Киево-Печерских преподобных отцов, во 2-ю Неделю Великого поста; в Соборе всех Киево-Печерских святых, 28 сент.- в Соборе Киево-Печерских преподобных, в Ближних пещерах почивающих), еп. Владимирский и Суздальский (1213/14 - 1226), агиограф.
С. сообщает о чудотворных реликвиях Успенского собора Печерского мон-ря - золотом поясе и венце, к-рые Шимон, сын варяжского кн. Африкана (Офрика), привез на Русь из Скандинавии, где они украшали большое Распятие с изображением Спасителя (высотой 10 локтей, т. е. ок. 4,5 м). Киевский блгв. кн. Ярослав (Георгий) Владимирович Мудрый (1019-1054) тепло принял заморского гостя и со временем определил на службу к своему сыну кн. Всеволоду (Андрею) Ярославичу († 1093). Молитва преподобных Антония и Феодосия Печерских спасла варяга от смерти в битве на р. Альте, когда дружины Ярославичей потерпели сокрушительное поражение от половцев (1068). В благодарность за это Шимон передал печерским старцам священные предметы, следуя в т. ч. и знамению, указавшему на пояс как на меру величины буд. Успенского собора. Вместе с домочадцами, с иереями и со слугами он перешел в Православие, получив новое имя - Симон. Игум. Феодосий, с к-рым варяг особенно сблизился, обещал после кончины молить Бога не только за монастырскую братию, но и за весь его род («до последних рода вашего»). Симон (Шимон) был первым погребен в стенах новой Печерской церкви. Его расположение к мон-рю унаследовал сын Георгий. Заботам Георгия Киевский блгв. кн. Владимир (Василий) Всеволодович Мономах (1113-1125) поручил своего малолетнего сына Юрия, к-рому предстояло править в далеком Залесском крае. Впосл. кн. Юрий Долгорукий сам вокняжился в Киеве (с 1149), а своему кормильцу, как отцу, доверил блюсти всю Суздальскую землю. Георгий за свой счет оковал раку прп. Феодосия, выделив для этой цели 500 гривен серебра и 50 гривен золота. С. приводит письмо, в к-ром суздальский тысяцкий увещевает своих потомков не изменять семейной традиции: жертвовать в пользу Киево-Печерского мон-ря и быть погребенными на его земле. Для этого необязательно искать место в Успенском соборе, подойдет и монастырское село, ведь молитва преподобных отцов не знает границ. В заключение С. отмечает, что правнуки Георгия имеют свой некрополь в суздальском мон-ре вмч. Димитрия Солунского. Актуальность этого фамильного захоронения в свете завещания Георгия определялась тем, что Димитриевская обитель в Суздале была дочерней по отношению к Киево-Печерскому мон-рю.
Др. источники домонг. времени, в т. ч. печерского происхождения - Сказание о начале Печерского монастыря (статья 6559 (1051) г.), Сказание о первых черноризцах печерских (статья 6582 (1074) г.), Житие Феодосия Печерского (нач. XII в.) - ничего не сообщают о варяге Шимоне и его отпрысках. (Свидетельство Ипатьевской летописи об оковании Георгием Ростовским раки прп. Феодосия под 6638 (1130) г. восходит к известию патерика (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 293).) Эти сведения есть только у С., к-рый определенно дорожил семейным преданием рода Шимоновичей и желал увековечить память о нем в истории одного из самых авторитетных мон-рей Др. Руси. Такое желание можно объяснить двояко: либо кто-то из потомков Георгия покровительствовал С., либо он сам принадлежал к их числу. Последнее представляется более вероятным: во-первых, из летописи и патерика известно, что благодетелями святителя были непосредственно Рюриковичи, потомки кн. Юрия Долгорукого - Владимирский вел. кн. Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (1176-1212), его дочь Верхуслава (Анастасия) и сын мч. Георгий (Юрий) Всеволодович († 1238); во-вторых, С. имел особую заботу о Суздале (строительство и освящение соборного храма Рождества Пресв. Богородицы); наконец, в-третьих, он носил имя, которое при переходе в Православие принял Шимон (родовая традиция имянаречения). Поэтому можно думать, что С. принадлежал к знатному ростово-суздальскому боярскому роду варяжского происхождения, к-рый на протяжении неск. поколений служил потомкам блгв. кн. Ярослава (Георгия) Владимировича Мудрого по линии его сына Всеволода (Владимир Всеволодович Мономах - Юрий Владимирович Долгорукий - Андрей Юрьевич Боголюбский - Всеволод Юрьевич Большое Гнездо - мч. Георгий Всеволодович).
Монашеский постриг С. принял в Киево-Печерском монатыре. Однако время этого события точно неизвестно. Свидетельство Жития о пострижении С. во игумена прп. Акиндина, который, как полагал митр. Евгений (Болховитинов), возглавлял обитель в 1156-1164 гг. (Евгений (Болховитинов). 1826. С. 354-355), не имеет опоры в древнерус. источниках. Глубокая привязанность к Киево-Печерскому мон-рю, о которой святитель пишет в Послании к мон. Поликарпу, позволяет думать, что он провел в нем длительное время: «Истинно глаголю ти, яко всю сию славу и честь (положение архиерея.- Ю. А.) въскоре яко калъ въменил бых, и аще бы ми ся сметием помятену быти въ Печерьском манастыри и попираему человекы, или едину быти от убогых пред враты честныа тоя Лавры и сътворитися просителю, - то лучьши бы ми временныа сея чести» (Абрамович. 1991. С. 103). Кроме того, С. демонстрирует хорошее знание истории мон-ря, а также дает понять, что был свидетелем продолжительных периодов жизни отдельных его пострижеников. Так, он наблюдал падение и последующее исправление прп. Арефы Затворника, долгое время страдавшего сребролюбием, и затянувшуюся взаимную вражду иноков прп. Тита и Евагрия, к-рая завершилась прощением первого и злой кончиной второго.
Вероятно, в кон. XII в. при участии кн. Всеволода Большое Гнездо С. становится настоятелем придворной княжеской обители - владимирского в честь Рождества Пресвятой Богородицы мужского монастыря. Каменный собор здесь был заложен в 1191/92 г., хотя сам мон-рь возник, по всей видимости, в сер.- 2-й пол. 80-х гг. XII в. (Артамонов. 2018. С. 5-9). Будучи рождественским игуменом, С. выполнял обязанности духовника княжеской четы - блгв. кн. Всеволода и блгв. кнг. Марии Шварновны (в иночестве Марфа) (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 424; Т. 38. С. 161). 2 марта 1205 г. он участвовал в пострижении княгини, к-рое проходило в построенном ее стараниями владимирском Княгинином в честь Успения Пресвятой Богородицы женском монастыре. Здесь же спустя всего 2 с половиной недели, 19 марта 1205 г., кнг. Марию отпевал С. вместе с др. церковными иерархами, среди к-рых летописец называет Ростовского еп. Иоанна и Смоленского еп. Михаила (Там же. Т. 38. С. 161). С. принимал участие и в др. значимых событиях того времени: бракосочетании блгв. кн. Ярослава (Феодора) Всеволодовича (1206), крещении новорожденных сыновей ростовского кн. Константина Всеволодовича - Василия (1208) и Всеволода (1210), во встрече митр. Матфея, приехавшего во Владимир для заключения междукняжеского мира (1210), в бракосочетании кн. мч. Георгия Всеволодовича (1211), погребении Всеволода Юрьевича (1212) и др.
Высказывалось предположение, что, находясь в Ростове, С. мог попытаться примирить враждующих братьев (Карпов. 2017. С. 388). Если это так, то его посредничество не увенчалось успехом. Уже в начале следующего года разногласия вылились в военное столкновение. 21 апр. 1216 г. противоборствующие стороны сошлись в битве на р. Липице, к-рая завершилась убедительной победой Константина и его новгородского союзника блгв. кн. Мстислава Мстиславича Удатного († 1228). В результате кн. мч. Георгий был вынужден уступить старшему брату Владимир и отправиться в Городец Радилов (ныне г. Городец Нижегородской обл.) на Волге, куда вместе с ним последовал и С. Однако эта ссылка продлилась недолго. Вскоре для урегулирования отношений Константин попросил брата приехать во Владимир. На эту встречу кн. мч. Георгий поехал в сопровождении С. Между сторонами было достигнуто соглашение, по к-рому младший брат получал Суздаль, а по смерти Константина к нему должен был перейти и Владимир. Этому примирению сопутствовал обряд крестоцелования, предполагавший участие высших церковных иерархов - Ростовского и Суздальского епископов. В воскресенье 11 сент. 1216 г. кн. мч. Георгий торжественно вступил в Суздаль, «а епископ Симон с ним вниде в свою епископью» (ПСРЛ. Т. 25. С. 115).
2 февр. 1218 г. во Владимире преставился вел. кн. Константин. В Успенском соборе его отпевали сразу 2 архиерея - Кирилл и С.: «...и певше над ним обычныя песни епископа (двойственное число.- Ю. А.)» (Там же. Т. 1. Стб. 444). Следуя ранее достигнутому соглашению, кн. мч. Георгий занял Владимир. Теперь С. значительно больше времени должен был проводить в этом стольном городе. 7 сент. 1219 г., накануне праздника Рождества Пресв. Богородицы, в присутствии кн. мч. Георгия, его брата Ярослава и сына Всеволода, а также игум. Митрофана он освятил «великим священьем» кафоликон владимирского Рождественского мон-ря. Особого внимания святителя требовала начавшаяся в 1221-1222 гг. работа по возведению нового соборного храма в Суздале: прежний, построенный еще при блгв. кн. Владимире Мономахе, сильно обветшал, и его пришлось разбирать. И хотя летописец в сообщении о закладке собора отмечает только участие кн. мч. Георгия, основной груз хлопот лег на плечи С. Недаром в Послании к мон. Поликарпу он с гордостью вопрошает: «Кто не весть мене, грешнаго епископа Симона, сея съборныа церкве, красоты Володимеръскыя, и другыа Суждальскыа церкве, юже сам създах?» (Абрамович. 1991. С. 103). Новый храм С. освятил в воскресенье, 8 сент. 1224 г. (известие ультрамартовское, поэтому общепринятая датировка 1225 г. ошибочна).
Незадолго до смерти С. принял схиму. Был погребен в Успенском соборе Владимира.
С. составил послание в ответ на письмо мон. Поликарпа, в котором последний выражал недовольство жизнью в Киево-Печерском мон-ре, жаловался на игумена и соборных старцев, печалился об имуществе, к-рое ранее пожертвовал на благоустройство Успенского собора. Кроме того, С. был недоволен честолюбивыми устремлениями своего адресата: сначала мон. Поликарп покинул Киево-Печерскую обитель ради игуменства в мон-ре святых Космы и Дамиана, а спустя нек-рое время после возвращения захотел возглавить суздальский Димитриевский мон-рь. Из письма кнг. Верхуславы С. также узнал, что мон. Поликарп не прочь занять одну из вакантных епископских кафедр - Новгородскую, Смоленскую или Юрьевскую. Княгиня сообщала, что готова потратить на реализацию этого замысла до 1 тыс. гривен серебра. С. заключил, что мон. Поликарп ищет славы от людей, а не от Бога. Святитель пригрозил «санолюбцу», что если в будущем он вновь пожелает к.-н. власти для себя, то будет не только проклят, но и навсегда изгнан из Печерского мон-ря (Абрамович. 1991. С. 102).
Главным источником сочинений С. были устные предания, к числу к-рых следует относить семейное сказание рода Шимоновичей (Симоновичей) и «монастырский эпос», возникший в стенах Печерской обители. При этом он пользовался памятниками оригинальной лит-ры - летописями (упом. «Летописец старый Ростовский»), синодиком Киево-Печерского мон-ря («Поминание»), Житиями Феодосия и Антония Печерских. Кроме того, С. демонстрирует знание Свящ. Писания, Скитского и Синайского патериков, Паренесиса прп. Ефрема Сирина, «Лествицы» прп. Иоанна и нек-рых др. сочинений.
Большинство историков считает, что Слово и Послание были адресованы широкой читательской аудитории (Голубинский. История РЦ. Т. 1. Ч. 1. С. 760, 762; Подскальски. 1996. С. 262). Между тем в Послании С. обращается исключительно к мон. Поликарпу. Это позволило нек-рым исследователем квалифицировать данное сочинение как частное послание (Яковлев. 1875. С. 109; Еремин. 1968. С. 32). На публичность Слова, возможно, указывают обращения автора к «братии», однако нельзя исключать, что они появились из-под пера редактора-переписчика.
В процессе реставрации захоронений Успенского собора в 1882-1884 гг. гробница С. была вскрыта. Участник этих событий прот. А. Виноградов вспоминал: «По приведении в надлежащий вид гробницы святителя Митрофана, приступлено было и к гробу святителя Симона. По вынутии осколков белого камня из поврежденной на средине же гробовой плиты, тоже самое оказалось и здесь внутри гроба. Вынуто было и здесь мной и старостой все, что было наметано, после чего и здесь оказался полный хорошо сохранившийся скелет человека, на котором по местам также были следы истлевшей одежды, а несколько пониже колен, кожа длинными жеребейками, на подобие рассыпавшихся кистей от лестовки. На левой стороне у ножек был также поврежденный черный горшок и деревянный гребень с зубцами на одной стороне редкими, а на другой частыми. Покрыты были и священные останки святителя Симона парчовой пеленой» (Виноградов. 1915. С. 104). Еп. Димитрий (Самбикин) в кон. XIX в. отмечал, что «гроб святителя находится покрытым белокаменною плитою»; он приводит выписку из книги о поминовении лиц, погребенных в соборе, в к-рой говорилось: «По государеву, цареву и великаго князя Иоанна Васильевича всея Русии указу, по книгам пети панихиды... по Владимирским по пяти владыкам пети в год по одной панихиде на их памяти... по Симоне епископе мая в 28 день...» (Димитрий (Самбикин). Месяцеслов. Май. Ч. 2. С. 191).
Канонизация С. подтверждена включением его имени в Собор Владимирских святых, учрежденный в 1982 г. по инициативе архиеп. Владимирского и Суздальского Серапиона (Фадеева) и по благословению патриарха Московского и всея Руси Пимена (Извекова).
Сложение личной иконографии С. связано с Киево-Печерским мон-рем, в первую очередь с деятельностью мастеров, работавших над созданием цикла гравюр для 1-го издания Патерика, или Отечника, Печерского (К., 1661, далее КПП), отпечатанного в типографии обители. В это издание (повторения - в изданиях 1678 и 1702) в «Пристежение ко всем трем частям Патерика» вошла предваряющая Житие С. ксилография (без указания авторства) с его изображением. Святитель представлен в рост, фронтально, в полном богослужебном облачении (подризник, набедренник, епитрахиль, фелонь, омофор, на голове митра с крестом наверху), держащим перед собой в правой руке напрестольный крест, а в левой - жезл со змеевидным навершием. Судя по морщинам на лбу и возле глаз, он запечатлен в преклонном возрасте. Длинные волосы 2 прядями лежат по плечам, борода ниже средней длины, на конце слегка разделена надвое. Над головой святителя во фронтальной проекции изображен голубь (Св. Дух), от к-рого исходит сияние в виде лучей. С. показан на фоне, в к-ром соединены архитектурно-пейзажные и интерьерные элементы: позади - городские строения на холмистой местности, справа от него - покрытый скатертью стол с письменными принадлежностями и книга, в к-рой читается начало текста Жития прмч. Евстратия Печерского. По сторонам нимба именующая надпись: «'
'
».
В КПП 1702 г. (дек.) и последующие переиздания XVIII в. (напр., 1762 и 1768) вошла гравюра мастера Леонтия Тарасевича, ориентировавшегося в своих работах на западноевроп. барочное искусство. Основа композиции была заимствована гравером из иллюстрации первых изданий КПП. С. представлен в рост, в легком повороте влево, в правой, отведенной в сторону руке, у него крест-распятие, ладонь левой руки, придерживающей жезл со змеевидным навершием, развернута вовне. Он облачен в рясу, мантию, поверх к-рой омофор, на голове митра. С. показан седовласым мужем с вьющимися пышными волосами до плеч и такой же бородой, достигающей середины груди. Слева к святителю слетает голубь (Св. Дух), заключенный в медальон-мандорлу, от к-рой исходит сияние в виде лучей, развеивающих облачное небо. Справа от нимба надпись: «О Смонъ епкопъ Владимерскй и Сждалскй». На фоне позади С. показаны монастырские строения, а также передана достаточно активная жизнь обители с фигурами монахов и мирян; стол - знак агиографических трудов святителя - отсутствует.
Описание облика святого встречается в иконописных подлинниках с XVIII в. В подлинниках сводной редакции XVIII в. под отдельным днем празднования (10 мая) дано описание внешности С., опирающееся на вариант его изображения в КПП работы Тарасевича: «…подобием сед, власы с ушей повились, брада короче Власиевой (сщмч. Власия, еп. Севастийского.- Авт.), а наконец пошире гораздо, на главе шапка святительская, в руке крест распятие Христово, а в другой жезл архиерейской, ризы на нем мантия со источники и омофор» (Филимонов. Иконописный подлинник. С. 341). Влияние гравюры из КПП, видимо, из первых изданий, узнается в тексте подлинника 20-х гг. XIX в. из собрания М. П. Погодина: «Сед, брада немного покороче Сергиевы, власы с ушей повились, в шапке, ризы святительския, в правой руке крест, а в другой жезл» (РНБ. Погод. № 1931. Л. 153 об., под 10 мая). Другой вариант изображения (с небольшими расхождениями; под 6 июля) предлагают подлинники кон. XVIII в. (Строгановский толковый иконописный подлинник // БАН. Строг. № 66. Л. 121 об.) и 30-х гг. XIX в. (Перетцевский иконописный подлинник // ИРЛИ (ПД). Перетц. № 524. Л. 181 об.): «Надсед, брада менши Никоновой, амфор, Евангелие, не в шапке, ризы святительския». В Перетцевском иконописном подлиннике под 25 июня содержится еще одно описание С.: «Сед, брада пошире Сергиевой, в шапке, риза святительская», здесь назван Суздальским (ИРЛИ (ПД). Перетц. № 524. Л. 177) (Маркелов. Святые Др. Руси. Т. 2. № 440. С. 218). Акад. В. Д. Фартусов при составлении пособия для иконописцев (1910) домыслил изображение С. и предложил писать в его руках книгу: «…типа русского, старец, волосы ниже ушей кудреваты, но не длинны, борода более средней величины и широковатая; в фелони и омофоре, на голове можно писать митру, в роде шапки, с вышитыми иконами Спасителя, Богоматери и Иоанна Крестителя, в руках - книгу, так как он был описателем житий св. печерских угодников. Можно писать у него хартию, по житию: Печашеся о хранении в людех своих мира, образованного небесною дугою, учаше делом терпению, аки цвет широк растущь в тернии, возвращая в мысленном вертограде паствы своея. Или: Всегда вспоминая и во уме содержа преподобных отец печерских труды и подвиги, душею радовашеся, яко сподобися тамо образ святый ангельский восприяти» (Фартусов. Руководство к писанию икон. С. 375).
В 1643-1676 гг. ( или между 1663 и 1676, ДМКДУ) мастером Акимом была создана композиция, подытоживающая процесс «формальной канонизации» собора Печерских святых: станковая гравюра «Родословное древо Киево-Печерского монастыря» (см.: Гончарук, Кабанець. 2000). На масштабной по замыслу композиции, восходящей к хорошо известному в восточнохрист. искусстве изображению «Древо Иессеево», по сторонам взращиваемого преподобными Антонием и Феодосием Печерскими родословного древа, в отдельных соцветиях, погрудно показаны: образы преподобных - справа; образы архиереев (26 ликов) - слева, в их чиселе - С. (подписан Суздальским). Практически сразу станковая гравюра получила живописное повторение, к-рым является икона 60-х гг. XVII в. из ц. Печерской иконы Божией Матери в Угличе (УИХМ; см.: Горстка. 2006. Ил. 110). К «Родословному древу» восходит также изображение на раме XVIII в. иконы XVII в. «Богоматерь Печерская» (происходит из Троицкой ц. Балахны, НГХМ). На этих памятниках изображение С. отличается от его единоличных «портретов» в Патерике. Он представлен в фелони, с омофором, с непокрытой головой; на иконе из УИХМ это средовек с темными волосами, с очень короткой бородой (в руках держит книгу), на раме из НГХМ у C. волосы с проседью, борода короткая, клиновидная (двуперстно благословляет правой рукой, левая скрыта). В этот же период из типографии Киево-Печерского мон-ря выходят гравюры той же, соборной, тематики, представляющей др. вариант «насаждения древа»: см. напр., фронтиспис к «Пречестным Акафистам» (К., 1665), но образ С. среди представленных вверху архиереев неразличим.
Из суздальского Ризоположенского мон-ря происходит икона «Богоматерь Печерская, с Киево-Печерскими святыми», написанная в 1724 г. игум. Корнилием (Улановым) (ГВСМЗ). Как следует из текста под троном Пресв. Богородицы, Ей предстоят святые, «яже обретаются напечатаны в патерике киевопечерском» - всего 39 фигур, справа замыкает 1-й ряд святых С. (за прп. Феодосием Печерским и свт. Нифонтом, еп. Новгородским). Он изображен в рост в полуобороте влево к центру, в богослужебном облачении (алом подризнике, темно-зеленой фелони с ярким охристым подкладом, с золотыми палицей, епитрахилью, поручами, в розовом омофоре с крупными золотыми крестами, в архиерейской «шапке» на голове), обеими руками держит Евангелие в золотом окладе. У С. длинная, округлая на конце борода с проседью. Надпись в нимбе: «ПРп СИМОНъ ЕПИ» (см.: Иконы Владимира и Суздаля / ГВСМЗ. М., 20082. С. 528-533. Кат. 111).
Окончательное оформление «соборной» иконографии Печерских чудотворцев происходит в процессе создания ее полного извода. Традиционной стала схема, в к-рой размещение святых по сторонам от Великой лаврской церкви и чтимой иконы «Успение Божией Матери» над ней складывается по принципу связи святых с Ближними (левая часть композиции) и Дальними (правая часть) пещерами. Одной из композиций расширенного соборного извода, отражающей промежуточный этап ее формирования, является икона, созданная для местного ряда нового иконостаса Успенского собора Киево-Печерской лавры в лаврской мастерской (1719-1729, НХМУ; см.: Беликова. 2007. С. 69-79). В композиции этой, как и более поздней иконы из местного ряда старого иконостаса Крестовоздвиженской ц. лавры (1769, НКПИКЗ; см.: Лопухiна О. В. Намiсний ряд iконостаса Хрестовоздвиженськоï ц. як пам'ятки лаврскоï худож. школи // Могилянськi читання, 2006. К., 2007. Ч. 2. С. 102-106), Печерские чудотворцы стоят в облаках над расположенной ниже Великой лаврской церковью, выше, над преподобными - образ тронной Печерской Богоматери. Поскольку имена святых в нимбах на 1-й иконе не читаются, а на 2-й иконе отсутствуют, можно предположить, что образ С. включен в обе композиции, по аналогии с иконами собора традиц. иконографии «Собор Киево-Печерских святых». Традиц. вариант изображения представлен, напр., на гравюре работы Василия Белецкого (1751; 1756 - РГБ). С. показан в левой группе святых, в 1-м ряду, следующим за прп. Антонием Печерским и свт. Михаилом, митр. Киевским. На нем мантия, омофор, на голове митра, правой рукой благословляет, в левой иногда виден жезл; седой, борода, как правило, длинная; по иконографии и по характеристике внешности, образ С. здесь близок к гравюре Тарасевича. Данная схема и тип изображения святого известны на большинстве эстампов и икон с композицией «Собор Киево-Печерских святых» вплоть до кон. XIX в. Д. А. Ровинский на примере гравюры почаевского мастера 2-й пол. XVIII в. Иосифа Гочемского (Ровинский. Народные картинки. Кн. 3. С. 621. № 1505) указал известные ему аналогичные работы др. мастеров, наиболее ранние из к-рых он датировал кон. XVII в. (грубой работы, на нижнем поле следы счищенных надписей) и 1-й пол. XVIII в. (без монограммы гравера) (Там же. С. 623. № 1506, 1507). Примеры эстампов: гравюра 1771/74 г. работы Иоанна Кончаковского и ее копия 1821 г. работы Герасима Проценко (Там же. С. 623-633. № 1508-1518; Кн. 4. С. 761. № 1505а), раскрашенная гравюра 1-й трети XIX в. (ГЛМ), офорт 1-й четв. XIX в. (РГБ, см.: Киево-Печерский патерик. 2006. С. 63), тонолитография 1893 г. (ГЛМ), хромолитография 1894 г. (ГЛМ, РГБ; см.: Там же. С. 64) и др. Примеры икон: 1766 г., судя по надписи, созданная в Харькове (частное собрание); 1784 г., работы иконописца из Суздаля Петра Горшкова (ГВСМЗ); 2-й пол. XVIII в. из Киево-Печерской лавры (НКПИКЗ; см.: Правосл. икона. 2008. С. 116-117); посл. трети XVIII в. (1771(?), ИркОХМ - Иркутские иконы. 1991. С. 62. Кат. 28); сер. XIX в., предположительно из мастерской Киево-Печерской лавры (Троицкий собор Успенского жен. мон-ря в Александрове), «Образ Скиния Киево-Печерских чудотворцев» работы иконописца из посада Клинцы Суражского у. Черниговской губ. (ныне город Брянской обл.) (2-я пол. XIX в., частное собрание; атрибуция И. В. Злотниковой) и др.
На иконе «Собор русских святителей» (60-е гг. XIX в., Князь-Владимирский собор, С.-Петербург) С. представлен в клейме вместе со свт. Дионисием, архиеп. Суздальским, и прп. Меркурием Печерским, еп. Смоленским. На С. куколь и мантия, под которой видна епитрахиль (омофор не просматривается), надпись «с. Симонъ схимн.», его характеристику как агиографа дополняет свиток с текстом в руках.
В мастерской Киево-Печерской лавры (руководитель иером. Иринарх) в 40-е гг. XIX в. была написана единоличная икона С., находящаяся при его мощах. Святитель изображен по пояс, фронтально, на нем фелонь, омофор, на голове митра с небольшой опушью по низу, на груди крест и панагия; правой рукой благословляет, на левой держит раскрытую книгу с текстом своего сочинения. У него тонкие, правильные черты лица, борода округлая, с проседью.
В группе святых XIII в. образ C. (старец, шествует в светлом облачении, на голове архиерейская «шапка») представлен в росписи иеродиаконов Паисия и Анатолия (кон. 60-х - 70-е гг. XIX в., поновления - 70-е гг. XX в., ок. 2010) в галерее рус. святых, ведущей в пещерную ц. прп. Иова Почаевского, в Почаевской Успенской лавре.