СОФИЯ И ИРИНА

[греч. Σοφία κα Εἰρήνη] († до 138?), мученицы (пам. 18 сент.) Египетские. В византийских источниках сведения о времени, месте и обстоятельствах подвига святых отсутствуют. Из посвященного С. и И. в стишных Синаксарях двустишия можно заключать, что они претерпели мученическую смерть от меча (Νικόδημος. Συναξαριστής. Τ. 1. Σ. 168), хотя нестишной Синаксарь К-польской ц. (сер. Х в.) не содержит упоминаний об их мученичестве. Первоначально днем их памяти было 17 сент. (см.: SynCP. Col. 54), однако впосл. празднование было перенесено на 18 сент. (вероятно, в связи с совпадением изначального дня памяти с днем памяти широко почитаемых мучениц Веры, Надежды, Любови и Софии ). Этот же день перешел в слав. традицию (см., напр., славяно-рус. стишной Пролог, переведенный в Болгарии в XIV в.: Петков, Спасова. Стиш. Пролог. Т. 1. С. 71). В лат. традиции почитание С. и И. связано с изданием Римского мартиролога Ц. Барония (80-е гг. XVI в.), который заимствовал память святых из греч. синаксарей и поместил ее под 18 сент. (MartRom. P. 404). В совр. редакции Римского мартиролога память святых отсутствует.

И. Делеэ высказывал предположение, что эта память появилась в результате ошибки, вызванной тем, что главные храмы К-поля носили имя св. Софии и св. Ирины, хотя были посвящены не святым женам, носившим такие имена, а Божественным Миру (Св. Ирина) и Премудрости (Св. София) (MartRom. Comment. P. 404), а С. и И., т. о., никогда реально не существовали.

Тем не менее архиеп. Сергий (Спасский) предполагал (Сергий (Спасский). Месяцеслов. Т. 3. С. 385-386), что С. можно отождествить с мц. Софией Египетской, сказание о к-рой содержится под 5-м числом месяца тута (соответствует 2 сент.) в копто-араб. Синаксаре (XIII-XIV вв.). Согласно сказанию, буд. святая жила в правление имп. Адриана (117-138). Она посещала христ. богослужения вместе с подругами-христианками, уверовала и была крещена епископом г. Мемфиса. С тех пор она проводила много времени в церкви, и однажды рим. наместнику Египта Клавдию донесли на нее. Тот повелел взять ее под стражу и подверг святую жестоким пыткам, надеясь склонить к отречению от Христа. Однако С. все это время кричала: «Я христианка!», несмотря ни на какие мучения. Тогда наместник приказал отсечь ей язык и бросить ее в темницу. После этого он послал к святой свою жену, чтобы та посулами и обещаниями большой награды призвала мученицу поклониться идолам. С. отказалась, разгневанный наместник распорядился отрубить ей голову. После долгой молитвы за своих мучителей святая была усечена мечом. Благочестивая христианка выкупила останки святой у стражи и, обернув дорогими пеленами, положила у себя дома. От тела исходило благоухание, а в день годовщины мученичества от мощей исходил ослепительный свет. Согласно сказанию, когда имп. равноап. Константин I Великий взошел на престол, он, услышав о чудесах, происходящих у мощей, распорядился перенести их в К-поль и положить в специально построенной величественной церкви.

Для данного сказания существует и эфиоп. версия, к-рая несколько расширена сравнительно с оригинальной. Так, в повествование вводятся дочери С. Аскосия и Варнава, а сама святая названа родственницей мц. Софии, матери мучениц Веры, Надежды и Любови, примеру к-рых святая призывает следовать своих дочерей. Рассказ о положении мощей С. в К-поле дополнен историей о том, как арх. Рафаил повелел переименовать строящийся храм, в котором должна была быть погребена мученица, из «дома Константина» в «дом Софии». Также там приводится и подробное (хотя и фантастическое) описание вида храма Св. Софии.

Несмотря на то что в сказании из копто-арабского Синаксаря ничего не говорится об И., на основании предположения архиеп. Сергия (Спасского) в современном месяцеслове РПЦ С. и И. именуются мученицами Египетскими (в др. источниках это именование отсутствует). Тем не менее следует отметить, что убедительных обоснований своей гипотезы архиеп. Сергий не приводит. Ж. М. Соже полагал, что коптское сказание представляет собой легенду, призванную объяснить именование храма Св. Софии (Премудрости Божией) в К-поле, и потому не имеет исторической ценности. Однако не следует исключать того, что в основе версии повествования, дошедшей до нас, лежит рассказ о реально существовавшей египетской мученице, пострадавшей в III в., который был с течением времени дополнен легендарными подробностями и произвольно связан с к-польским храмом Св. Софии.