АЛЕКСАНДР

Михайлович Туберовский (08.03.1881, с. Макковеево (Маккавеево) Касимовского у. Рязанской губ. (ныне п. Сынтул Касимовского р-на Рязанской обл.) — 23.12.1937, Рязань), священномученик (память 10 дек., в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской, в Соборе Рязанских святых и в Соборе новомучеников и исповедников Радонежских), протоиерей.

Родился в семье иерея Михаила Михайловича Туберовского, 2-го священника ц. Покрова Пресв. Богородицы с. Макковеева, и его супруги Александры Павловны (в девичестве Бобровой), дочери умершего священника ц. Покрова Пресв. Богородицы с. Новопокровского Егорьевского у. Рязанской губ. (ныне Пашнево Орехово-Зуевского р-на Московской обл.), окончившей курс в Рязанском женском училище (запись о венчании 13 янв. 1867 г. см.: Метрические книги Рязанской губ. Егорьевского у. Покровской ц. с. Новопокровское // ЦГА Москвы. Ф. 2129. Оп. 1. Д. 47. Л. 201 об.— 202). В семье было 5 детей: Александра (ок. 1869), Мария (1870), Сергей (1872, стал священником), Алексий (ок. 1874, умер в отрочестве) и А. Родственником и другом детства А. был сщисп. Александр Васильевич Орлов (1878–1941; пам. 14 апр.), также родившийся в с. Макковеево.

В 1896 г. по 1-му разряду окончил Касимовское ДУ, в 1902 г. по 1-му разряду — Рязанскую ДС (аттестат от 11 окт. 1902 г.). В 1903 г. поступил волонтером в МДА. Однокурсник А., Д. А. Марков, в своих воспоминаниях описал его как «симпатичнейшего человека», благодаря которому он смог завершить курс академии: после экзаменов 1-го курса Маркова вызвал попечитель Московского учебного округа и сказал, что он должен уплатить 300 р. за обучение в Учительском институте, в противном случае ему придется покинуть академию и пойти работать учителем в городское училище. А. собрал студентов 1-го курса, они выделили из своих бельевых денег по 6 р. каждый, так что Марков смог расплатиться. Также Марков писал, что когда А. спросили, какое монашеское имя он бы себе избрал, он не задумываясь ответил: Иегудиил (Марков. 2010. С. 717, 726).

В 1907 г. А. окончил МДА с отличием по всем предметам, со степенью кандидата богословия за сочинение «Значение воскресения Иисуса Христа в деле спасения по учению Нового Завета», должностью преподавателя семинарии и правом «при искании степени магистра не держать нового устного испытания». В том же году зачислен кандидатом-магистрантом МДА. С 16 авг. 1907 г. по авг. 1908 г.— профессорский стипендиат. 28 авг. 1908 г. назначен преподавателем основного, догматического и нравственного богословия Калужской ДС. На лекции к нему приходили учащиеся других курсов и некоторые из преподавателей. О. А. Кизяев, работавший в калужских архивах, нашел упоминание о книге А. «Социализм и православие» (не обнаружена), ориентировочно написанной 1905/06—1911 гг., которую в советское время хранили священники, бывшие калужские ученики А. Осенью 1909 г. по предложению проф. А. Д. Беляева Совет МДА избрал А. на вакантную должность преподавателя библейской истории, которую до этого занимал А. И. Покровский. Большинство голосов были «за» и лишь один — «против» (ректора еп. Волоколамского Феодора (Поздеевского)): ректор в нарушение устава академии назначил на эту должность своего ставленника.

24 мая 1911 г. Совет МДА по проведении 2 пробных лекций избрал А. на должность преподавателя МДА (утвержден Синодом в должности преподавателя на кафедре догматического богословия указом от 27 июня; с 16 авг. исполнял на кафедре должность доцента). В течение 2 лет в рамках преподавательской и исследовательской деятельности А. опубликовал 3 статьи в журнале «Богословский вестник» и написал 9 отзывов на кандидатские сочинения разного профиля (изданы в приложении к «Богословскому вестнику» — в «Журналах собраний Совета МДА»). Примечательна 1-я опубликованная им статья «Посвящение» — фактически 1-я лекция осеннего семестра 1912 г., прочитанная 3-му и 4-му курсам МДА, в которой он выразил свое кредо: «Пусть уходит отсюда не имеющий веры и не желающий мыслить». По мнению А., для того, чтобы «делать нашу науку», нужны вера и мысль, подобно тому как для создания воды нужны водород и кислород. Размышляя о допустимом и недопустимом в догматическом богословии, А. отмечал, что он отказывается от «нового слова» как откровения новых вечных истин (что приводит науку к реформированию христианства и корректуре церковного учения, как это делает протестантско-либеральная теология), но призывает к новому возглашению и употреблению уже данного Богом Слова, «к религиозно-научному творчеству... к глубокому проникновению в богочеловеческую сущность христианского благовестия».

16 авг. 1910 г. произведен в чин титулярного советника со старшинством, 16 авг. 1913 г.— в чин коллежского асессора. Из-за слабого здоровья А. (плеврит, упадок сил и др.) ему дважды (в 1913 и 1914 г.) продлевали срок подачи магистерского сочинения; в 1913–1914 уч. г. сократили число лекционных часов до 4 в неделю. В 1914 г. А. опубликовал 3 статьи и составил отзывы для 3 кандидатских работ, в 1915 г.— для 4 работ. В 1915 г. А. подал прошение рассмотреть в качестве диссертации на получение степени магистра богословия его соч. «Воскресение Христово: Опыт православно-мистической идеологии догмата» (также: «Воскресение Христово: Опыт нравственно-мистической идеологии догмата», «Воскресение Христово: Опыт мистической идеологии пасхального догмата»). 1 сент. на заседании Совета МДА было определено передать работу для рассмотрения профессору по кафедре истории философии свящ. Павлу Флоренскому .

На заседании Совета МДА 2 мая 1916 г. были заслушаны отзывы рецензентов — проф. М. Д. Муретова (отрицательный) и свящ. Павла Флоренского (менее резкий), а также особое мнение ректора еп. Феодора. Ректор указал на необходимость исправления диссертации не в предполагаемом 2-м, а в настоящем ее издании; с его мнением согласились все участники Совета за исключением свящ. Павла Флоренского и свящ. Илии Гумилевского, находивших возможным допустить А. к защите диссертации в ее настоящем виде. На заседании постановили возвратить А. его работу для исправления. В исследовательской литературе существует мнение, что препятствием к первичной защите работы А. стала фигура известного своим консерватизмом еп. Феодора, и благополучное разрешение вопроса стало возможным лишь после его увольнения с поста ректора (1 мая 1917). После кончины Муретова (11 марта 1917) 2-м рецензентом работы А. был назначен проф. М. М. Тареев. 10 и 11 окт. 1917 г. в МДА состоялся диспут, ставший самым продолжительным и одним из самых ярких и острых в истории МДА. В 1-й день председательствовал архиеп. Новгородский Арсений (Стадницкий), слушали отзыв свящ. Павла Флоренского. Во 2-й день выступал Тареев, отметивший, что односторонне и неверно «ограничивать богопознание только областью мистического разума, не давая места практически нравственному познанию, воле», что любовь Божия проявляется и в настоящей жизни, а у А.— лишь в Царстве Славы. Во время своего выступления Тареев дважды в резком тоне задел свящ. Павла Флоренского и его соч. «Столп и утверждение Истины», после чего свящ. Павел, сказав, что считает А. достойным степени магистра, покинул актовый зал. За ним вышли монахи и священники, а также профессора из т. н. антитареевской группы, затем ректор, остальные профессора и, последним,— Тареев. Диспут был закончен вечером в профессорской комнате, А. присудили степень магистра богословия, он был утвержден доцентом МДА и получил за свое сочинение 2-ю премию митр. Макария (подробнее о диспуте см.: Дневник проф. А. Д. Беляева // НИОР РГБ. Ф. 26. К. 4. Д. 6. Л. 120–132; Волков. 1995; Голубцов. 2010. С. 472–474; Арсений (Стадницкий). 2018).

В своей работе А. критически разобрал оба типа идеологии Воскресения Христова, существовавшие в то время в рус. богословии: космологический, предложенный Вл. С. Соловьёвым (считал, что победа Христа над смертью была результатом Его совершенной, безгрешной человечности), и антропологический, разработанного В. И. Несмеловым (рассматривал Воскресение Христово как сотериологический факт, который указал человеку на возможность вечной жизни), которые не могли в полноте отразить концепцию пасхального догмата. А., не отвергая достижения этих концепций, предложил для опознания тайны Воскресения следовать «принципу чистого мистического разума», утверждая, что «само Богопознание возможно только как продукт по преимуществу мистического разума», где «в противовес идеям космоса и человека» отправным началом является само Божество. Мистический опыт, заключающийся в отверзении ума и сердца, позволяет «ощущать бесконечность, божественность жизни вообще, святую — как говорит Григорий Богослов,— невидимого Божества в человеке». В победе Христа над смертью была явлена не человеческая, а Божественная сила, Воскресение — тайна веры, дарующая человеку единение с Богом через Воскресшего Христа. А. сравнил присущее творению как результату Божественного творческого акта (обладание благом бытия, которого невозможно лишиться даже при отказе жизни с Богом и в Боге) и как результату Воскресения Христова (все смертное, в т. ч. и грешники, приобретет силу и славу воскресения). Однако, по его мысли, как обладание благом бытия не приносит грешникам радости, так и обладание силой и славой воскресения не делает их причастниками вечной жизни (подробнее см. в ст. Апокатастасис). Работа А. по сути стала единственным всесторонним православным исследованием догмата Воскресения Христова в рус. богословии того времени, попыткой создания богословской системы. Однако, по замечанию свящ. Павла Флоренского, «богословские системы в молодости не создаются, для этого требуются многие годы» (Флоренский П. А., свящ. Отзыв на сочинение А. Туберовского «Воскресение Христово» // он же. Сочинения. М., 1996. Т. 2. С. 192–277).

С 16 нояб. 1917 г.— экстраординарный профессор МДА. Яркой и наиболее известной в этот период стала лекция А. «Обновление человечества», прочитанная им 15 сент. 1917 г. студентам 1-го и 3-го курсов. Ее основу составили слова 4-й песни 2-го канона Рождества Христова: «Рода человеча обновление, древле поя пророк Аввакум предвозвещает...». Осмысляя события, происходившие в России и во всем мире, А. подчеркнул, что главной задачей догматического богословия является выработка соответствующего догматам мировоззрения, призывал несмотря на трудное время соблюдать евангельские заветы. Он считал происходящее в России звеном в цепи мировых исторических событий, «одним из потрясающих актов великой искупительной драмы, предназначенной человечеству прежде общего воскресения, драмы, началом которой служит грехопадение человека, центром — Голгофа, а концом — Страшный суд» (Александр Туберовский. 1917. С. 354–355). Также А. принадлежит авторство ряда статей о Воскресении Христовом, по религиозной этике и воспитанию, о религиозном творчестве Н. В. Гоголя и др. Очевидно, входил в религиозно-философское общество Кружок ищущих христианского просвещения в духе Православной Христовой Церкви — известно, что на собраниях Кружка он выступил с докладом «Созерцательное богословие святых».

15 окт. 1917 г. в ц. Рождества Христова Сергиевского посада Дмитровского у. Московской губ. (ныне г. Сергиев Посад Московской обл.) 36-летний А. обвенчался с 19-летней Татьяной Дмитриевной Третьяковой, дочерью купца г. Касимова (ныне Рязанской обл.), окончившей Московский университет. Поручителями были богослов, проф. А. Д. Беляев, братья невесты Николай и Василий и друг невесты студент Московского университета В. В. Николаев. Детей в семье не было.

В 1919 г., после закрытия МДА, А. уехал на родину. В 1923 г. еп. Рязанский Амвросий (Смирнов) рукоположил А. во иерея к Покровской ц. с. Макковеева на место отца, прот. Михаила Туберовского, который 26 марта 1914 г. был уволен за штат и на его месте служил его старший сын, свящ. Сергий Туберовский, клирик Воскресенской ц. уездного г. Елатьма Тамбовской губ. (ныне поселок в Касимовском р-не Рязанской губ.). В 1924 г., после кончины отца, А. стал настоятелем храма. В сер. 30-х гг. XX в. возведен в сан протоиерея. Татьяна Дмитриевна долгое время исполняла обязанности старосты храма. Прихожане запомнили А. как строгого уставщика, яркого проповедника. Помимо этого, А. образцово вел приусадебное хозяйство, применял новейшие достижения агрономии, переписывался с известным селекционером И. В. Мичуриным, получал от него посадочный материал новых сортов фруктов, делился опытом с односельчанами.

26 сент. 1937 г. А. был арестован как участник контрреволюционной повстанческо-террористической организации — проходил по групповому «Делу контрреволюционной повстанческой организации церковников. Рязанская обл., Бельковский (Касимовский) р-н, 1937 г.». Содержался в тюрьме г. Касимова Рязанской обл. Был дважды кратко (в течение 10–15 минут) допрошен: 29 сент. и 12 окт. Виновным себя не признал, никого не оговорил, ничего не подписал. Для вынесения и исполнения приговора переведен в тюрьму г. Рязани.

6 дек. 1937 г. Особая тройка при УНКВД по Рязанской обл. приговорила А. к высшей мере наказания. Расстрелян 23 дек. в Рязанской обл. в числе 23 проходивших с ним по делу человек, вместе со священномучениками протоиереями Анатолием Правдолюбовым, Евгением Харьковым и Константином Бажановым, свящ. Николаем Карасёвым, мирянами мучениками Петром Гришиным, Евсевием Тряховым, Михаилом Якунькиным, Дорофеем Климашевым, Лаврентием Когтевым, Григорием Берденёвым, мученицами Александрой Устюхиной, Татианой Егоровой. Заключенных заставили вырыть траншею, расставили их по краю и расстреляли выстрелами в спину.

В 1956 г. в ЗАГСе Бельковского р-на родственникам выдали свидетельство смерти А. от 2 окт., где было указано, что он скончался в рязанской тюрьме 23 сент. 1945 г. от кровоизлияния в мозг.

Прославлен Архиерейским юбилейным Собором РПЦ 2000 г.