СОЛОМОНОВЫХ ПРИТЧЕЙ КНИГА

Притч 1. Вводная часть излагает цель автора, содержание и характер книги. Утверждается, что главный источник мудрости - благочестие человека, говорится о роли родителей в воспитании благочестия-мудрости, содержится предостережение от соблазнов нечестивых людей. Завершается глава проповедью мудрости, увещевательной и обличительной.

Притч 2. Постоянные поиски мудрости приводят к страху Божию и добродетели. Автор описывает преимущества приобретения мудрости, с помощью к-рой человек может избежать мн. жизненных опасностей, в т. ч. соблазнения развратной женщиной. Только добродетель дает счастье и успех.

Притч 3. Описание свойств истинной мудрости, связанных с отношением к Богу и ближним, мудрость как благо. Господь, Премудрый Творец и Промыслитель, охраняет жизнь мудрого и благочестивого человека. Увещевания в милосердном и справедливом отношении к ближним и предостережение от подражания людям, ведущим себя беззаконно и жестоко.

Притч 4. Мудрый человек будет учить всех детей (своих и чужих) тем наставлениям, к-рые он слышал от родителей, особенно от отца. Суть наставлений отца премудрого - увещевание к мудрости и описание благ, к-рые она дает человеку. Предостережение от следования путем нечестия и призыв не забывать отеческих заповедей.

Притч 5. Предостережение об утрате целомудрия с подробным описанием соблазнов и обольщений, которые ведут к гибельным последствиям. Призыв к таким добродетелям, как супружеская верность и целомудрие. Указание на всеведение Бога, от Которого не укроется никакое преступление человека, на Его высшее правосудие и справедливое воздаяние.

Притч 6. Наставления о зле необдуманного поручительства и лени, призыв к трудолюбию. Описание коварства нечестивых людей по отношению к ближним. Продолжение увещевания к целомудрию и предостережение от соблазнений жены-прелюбодейки.

Притч 7. Увещевание о сохранении заповедей Божиих и о поисках мудрости, к-рые сохранят от обольщения жены-прелюбодейки. Описание поведения развратной женщины и последствия ее обольщения.

Притч 8. Деятельность Премудрости Божией, Которая призывает всех и привлекает богатством Своих дарований. Премудрость в творении мира. Увещевание следовать наставлениям Премудрости; в послушании им заключается жизнь, а в сопротивлении им - смерть.

Притч 9. Божественная Премудрость описывается как устроительница Царства Божия на земле, ей противостоит деятельность нечестия, к-рое олицетворяется в образе блудницы.

Притч 10. Противопоставляется поведение глупого и мудрого сына, человека ленивого и трудолюбивого, праведного и нечестивого. Прославляются жизнь и поведение праведного человека, к-рый следует путем Господним и укрепляется страхом Господним.

Притч 11. О значении справедливости и о пагубности несправедливости по отношению к ближним. Осуждение болтливости, клеветы, неразумных советов, необдуманных поручительств, скупости и отсутствия сострадания. Различие в поведении и результатах деятельности праведного и нечестивого человека. Прочность результатов благочестия.

Притч 12. Противопоставление добра и зла. Счастье и несчастье в семейной жизни и их причины. О положительных и об отрицательных проявлениях общественной жизни, о мудрости, правде и старании и об их противоположностях.

Притч 13. О пользе уроков мудрости для молодых людей. Правильное отношение к богатству и его применению. Благо от слова Божия и призыв слушать это слово.

Притч 14. Мудрость и глупость. Сравнение мудрых и глупых и различие их жизненного жребия. О богатстве и бедности и об их связи с мудростью. Сопоставление поведения мудрых и глупых, богатых и бедных, господ и слуг.

Притч 15. О грехах, творимых словом. Бог ненавидит злое сердце и отворачивается от такого человека. Различные пороки и добродетели, в т. ч. в религ. жизни, с т. зр. истинной мудрости.

Притч 16. О Боге, Который направляет все пути человека, Его мудром и праведном воздаянии за добрые и злые поступки. Цари как посредники Бога в мировом управлении. Правда Божия в отношении мудрых и глупых. Различие в судьбе праведных и неправедных людей.

Притч 17. Призыв к умеренности в использовании благ жизни и к благоразумному применению дара слова. Увещевание к миролюбию, предостережение от высокомерия, склонности спорить и болтать впустую.

Притч 18. Против немиролюбия, страсти к спорам, всяким проявлениям безрассудного поведения. Поучения о надежде на Бога, о смирении, к-рые ведут к истинной мудрости. Против страсти к тяжбам и злоупотребления даром слова. О видах любви.

Притч 19. Поучения о богатстве и бедности, благоразумии и глупости. О благотворительности, воспитании детей.

Притч 20. Увещевание к благоразумию, воздержанности, честности, трудолюбию и отказу от пороков, противоположных этим добродетелям. О всеобщей греховности людей и постоянной склонности к грехопадению. Увещевание о надежде на Бога, к трудолюбию, скромности. Против непочтения к родителям, мстительности, обмана. Увещевания к страху Божию и честности.

Притч 21. Промысл Божий управляет путями мира и человека. Против высокомерия, жадности, обмана и насилия, немилосердия и др. пороков в отношениях с ближними. Справедливое воздаяние Бога праведникам и грешникам.

Притч 22. Увещевание приобретать и хранить доброе имя. Призыв внимать словам мудрых, нравоучительные и практические жизненные наставления.

Притч 23. Предостережение от неумеренности в пище и общения с недоброжелательными и глупыми людьми. Увещевание к высоконравственному воспитанию детей. Против излишеств в еде, от увлечения соблазнами разврата, пьянством и его последствиями.

Притч 24. Предостережение от общения с людьми нечестивыми. Похвала мудрости и ее благотворным действиям. Против глупости, коварства. Увещевание стремиться к мудрости, против коварства и злорадства. Призыв к великодушию, предостережение от общения с мятежниками, от пристрастия и неправды. Против лени и ее последствий.

Притч 25. О качествах, необходимых царям, и об их обязанностях. Предостережение от высокомерия в общении с царями и знатью. Против сварливости и болтливости. О мудрости в словах, о верности, долготерпении. Против неумеренности, навязчивости, лжесвидетельствования, легковерия и легкомыслия. О благотворительности по отношению к врагам, против раздоров, о недостатке самообладания.

Притч 26. Против безумия, его проявления и последствия. Против лени, неуместной шутливости, хитрости, лжи и коварства.

Притч 27. Против самохвальства, ревности, лицемерия. Похвала умеренности, истинной дружбе и разумности. О сварливой жене. О проницательности, заботливости, против алчности. Увещевание к разумному и экономному ведению хозяйства.

Притч 28. Противопоставление праведных и нечестивых людей. Против угнетения бедных и беззакония. Против тайного служения греху, властолюбия, кровожадности, страсти к приобретательству, насилию.

Притч 29. Против нравственной черствости и ожесточения, страсти к раздорам, кровожадности, гневливости. Наставления правителям о справедливом и милостивом правлении, воспитателям - о строгом воспитании детей. Против беззакония, необузданности, высокомерия, общения и участия в делах нечестивых людей, угодничества. Поучение о страхе Божием и благочестии.

Притч 30. Размышления автора о необъятности мироздания, величии и могуществе Бога, о значении и непреложности Его слова. Молитва автора к Богу о сохранении от крайностей в обладании благами, от соблазнов неверия, нечестия. Наставление с запретом злословить раба при его господине. Притчи о разных видах нечестия, ненасытности разных видов. Грех непочтительного отношения к родителям. Непонятные проявления в мире земном и в нравственном поведении. О малом по видимости, но великом по значению. Царь и аналогии с ним в мире животных. Против высокомерия и гневливости.

Притч 31. Наставления царя Лемуила, полученные им от своей матери. Похвала добродетельной жене и описание всего разнообразия занятий женщины в семье: раннее вставание и раздача пайка служанкам, приобретение сельхозугодий и насаждение виноградников, добывание шерсти и льна, прядение и изготовление ковров, покрывал и поясов на продажу, снабжение всей семьи одеждой, соответствующей сезону. Отмечаются и добродетели: доброта к членам семьи, милосердие к бедному, то, что она кротко наставляет своей мудростью.

книга распадается на неск. разделов, между к-рыми отсутствует композиционная и смысловая взаимосвязь. Исследователи предлагают разные способы деления на такие разделы, к-рые определяются заглавиями и художественными особенностями отрывков текста.

1. Притч 1. 1 - 9. 18. Автор дает руководство в познании мудрости и наставления разным по возрасту и степени образованности людям. Отдельные отрывки начинаются обращением: «Сын мой!» (автор обращается или к сыну, или к ученику). Каждая идея раскрывается пространно в поэтической форме, постоянно противопоставляется поведение человека, следующего правилам мудрости, и того, кто отступает от них. Автор этого раздела видит сущность мудрости в Боге, сотворившем мир. Мудрость - это дар Бога, к-рый ведет человека по пути, указанному Им. Однако для восприятия мудрости нужна готовность человека. Для этого раздела характерно понятие «страх Господень», оно изредка встречается и в др. разделах книги. В этой части можно найти противопоставления, характерные для раннехрист. литературы «двух путей» (см. в статьях «Дидахе», Варнавы апостола послание, Апостольские постановления). В многочисленных афоризмах даются примеры человеческих пороков: разбоя, грабежа, убийства, лени, лукавства и лжи, гордости, тщеславия, сексуальной нечистоты. Этическая норма поведения человека выражается в мудрости, правде, милосердии, трудолюбии. Говорится о том, что тому, кто избегает пороков, мудрость предлагает счастье, долгую и мирную жизнь, здоровье, богатство, славу. В гл. 9 представлено персонифицированное описание Мудрости и ее дома-храма. Указываются свойства Мудрости - правда, разум, сила, начало Божественного пути, художница Бога, говорится, что она рождена прежде вечности, является участницей творения и созерцательницей его тайн. В этой части есть также неск. отрывков, содержащих речи Мудрости (ср.: Притч 1. 20-33; 8. 4-36; 9. 4-6).

2. Притч 10. 1 - 22. 16 (1-е собрание изречений Соломона). Эта подборка включает ок. 375 афоризмов, к-рые в главах 1-15 построены на основе антитетической структуры. Противопоставляются мудрый - глупый, трудолюбивый - ленивый, праведник - нечестивец, бедный - богатый. В главах 16-22 прослеживается синтетическая или синонимическая структура. Все предписания носят практический характер и относятся к повседневной жизни. Они касаются как поведения женщин, когда противопоставляются распущенность, нечистота, стремление к власти одних и благонравие и трудолюбие других, так и поведения мужчин, к-рые должны хранить верность своим женам. Отмечается, что бедность возникает по вине человека, указываются ее последствия, но также раскрывается истинная сущность богатства, которая заключается не в накопленных сокровищах.

3. Притч 22. 17 - 24. 34 (слова мудрых и дополнительные мудрые изречения). Изречения тематически связаны с теми, что были во 2-м разделе: снисхождение к бедному, почитание царя, воспитание детей, умеренность, почитание родителей, целомудрие. В этом разделе социальная составляющая (богатый - бедный, царь - подданный) превалирует над религиозной, хотя понятие «страх Господень» также встречается.

4. Притч 25. 1 - 29. 27 (2-е собрание изречений Соломона). Тематически этот раздел близок к 1-му собранию изречений Соломона, некоторые изречения повторяются дословно (напр., Притч 21. 9 - 25. 24). Отличается форма афоризмов, они, как правило, построены на сравнении. В Притч 25. 1 содержится свидетельство того, что эта коллекция изречений Соломона собрана «мужами Езекии, царя Иудейского».

5. Притч 30. 1-33 (слова Агура). Начало этого раздела по-разному читается в МТ и в версии LXX. МТ: «Слова Агура, сына Иакея», в LXX: «Так говорит муж тем, кто верит Богу, а я умолкаю». Раздел начинается вопросами агностического содержания, на к-рые следует ответ, основанный на неоспоримости слова Бога. Затем идет краткая просительная молитва автора, обращенная к Богу, а далее следуют ряд изречений обличительного характера и т. н. числовые изречения, построенные на перечислении явлений и свойств природы и человека, по форме они представляют собой поэтические загадки (ср.: Притч 30. 15-33). Всего в этом разделе 5 притчей-загадок. Для этого раздела характерны притчи из неск. стихов.

6. Притч 31. 1-9 (слова царя Лемуила). Ряд наставлений, которые этот царь получил от своей матери. Они касаются отношения к женщинам, пьянства и соблюдения правосудия, защиты сирот, бедных и нищих. Притчи состоят из неск. стихов.

7. Притч 31. 10-31 (похвала добродетельной жене). Этот поэтический фрагмент, построенный в форме акростиха, отличается своеобразной структурой, стилистикой и содержанием от предыдущих, не имеет аналогии в др. текстах ближневост. лит-ры. В языке 2 последних разделов встречаются арамеизмы, отсутствующие в остальной части книги.

Фрагмент текста Притчей Соломона. Кумран. рукопись 4Q Prov 102a (Музей Рокфеллера, Израиль) Фото: Courtesy to Leon Levy Dead Sea Scrolls Digital Library / Photo: Shai Halevi

Фрагмент текста Притчей Соломона. Кумран. рукопись 4Q Prov 102a (Музей Рокфеллера, Израиль) Фото: Courtesy to Leon Levy Dead Sea Scrolls Digital Library / Photo: Shai Halevi

Древнеевр. текст книги известен прежде всего по версии МТ. Но древний перевод ее текста на древнегреч. язык, представленный в Септуагинте, довольно значительно отличается от нее. Было принято считать, что расхождения между текстами обусловлены особенностями понимания оригинала переводчиком и его переводческой техникой. Действительно, есть довольно много примеров, которые демонстрируют свободное отношение переводчика к оригиналу. Хотя некоторые ученые (О. Айсфельдт) и предполагали возможность существования другой древнеевр. версии для LXX, но не приводили доказательств. Э. Тов выявил ряд особенностей текста LXX, к-рые следует признать редакционными: иная последовательность материала, пропуски и добавления. Эти особенности отличают текст LXX не только от МТ, но и от арам. Таргумов, сир. Пешитты и самаритянской версии. Расхождения особенно проявляются в главах 24-31. Здесь порядок глав в LXX представлен следующим образом: Притч 24. 1-22 (дополнительные мудрые изречения - 1-я часть); Притч 30. 1-14 (Слова Агура - 1-я часть); Притч 24. 23-34 (дополнительные мудрые изречения - 2-я часть); Притч 30. 15-33 (слова Агура - 2-я часть); Притч 31. 1-9 (слова Лемуила); Притч 25-29 (2-е собрание изречений Соломона); Притч 31. 10-31 (похвала добродетельной жене).

Иногда в главе меняется порядок стихов по сравнению с МТ. Так, в главах 15 и 16 порядок в LXX следующий: Притч 15. 27; 16. 6; 15. 28; 16. 7; 15. 29; 16. 8-9; 15. 30; 15. 32, 33; 16. 5; 16. 7; 16. 8; 16. 4; 16. 10 и далее по тексту МТ.

В версии LXX отсутствуют некоторые стихи - Притч 4. 7 («Главное - мудрость: приобретай мудрость, и всем имением своим приобретай разум»), 8. 33; 16. 1, 3; 20. 14-19. Но много стихов в LXX добавлено (за счет чего греч. версия по объему превосходит МТ), напр.: Притч 3. 15, 16, 28; 6. 8, 11; 8. 21; 9. 12, 18; 12. 13; 13. 9, 13; 15. 1, 28, 29; 24. 22; 27. 24. Нек-рые дополнительные стихи близки по смыслу к др. стихам, даже иногда из одной и той же главы: так, дополнение к Притч 3. 22 («это - исцеление для твоей плоти и спасение для твоих костей») почти идентично Притч 3. 8. Эти 2 стиха близки по смыслу, но не совпадают в LXX по лексике, что можно объяснять иным древнеевр. оригиналом. Все эти особенности текста LXX свидетельствуют о том, что когда, скорее всего во II в. до Р. Х., сочинение переводилось на греч. язык, переводчиком была использована другая, чем МТ, версия оригинала. Однако может быть и др. предположение, к-рое связано с вопросом о каноничности книги. Мотивация против включения ее в канон нашла выражение в Талмуде (Шаббат. 30b) и у нек-рых раввинов (Авот де рабби Натан. 2-3). Считалось, что в книге содержались противоречия (напр., Притч 26. 4 и 26. 5), а также неоправданно яркие описания неприличных сцен (эпизод с соблазнением юноши в Притч 7. 7-20). Но впосл. канонический статус книги не подвергался сомнению, значит, она была сильно отредактирована после I в. до Р. Х. Вероятно, МТ дает такую отредактированную версию.

Переводы самаритянский, Пешитта и Вульгата восходят к МТ. Таргум на Притчи входит в одну группу с таргумами на Книгу Иова и псалмы. Но он отличается от прочих арам. переводов наличием характерных сир. черт (т. е. восточноарам. элементов). Он близок к тексту Пешитты. Этому дают двоякое объяснение. Во-первых, таргум основан на тексте Пешитты, его автор приспособил сир. текст, слегка его отредактировав. Во-вторых, Пешитта и таргум на Притчи имеют общий источник; Притчи в Пешитте основаны на арам. переводе, предназначенном для евреев, говоривших на сир. языке. Треть стихов таргума согласуется с Пешиттой, расходясь с чтениями МТ.

Слав. текст в Елизаветинской Библии переведен с той версии LXX, к-рая, по мнению П. А. Юнгерова, ближе всего к тексту Александрийского кодекса (V в.). Но история слав. версий книги до сих пор практически не изучена. Библейская комиссия, к-рая в нач. XX в. занималась переводами текстов слав. Библии, пришла к выводу о том, что для С. П. к. существовало 3 редакции: паремийная, четья с измененным (по сравнению с оригиналом) порядком глав в конце книги и четья правленая. Обстоятельства создания четьих редакций остались невыясненными (Логачев. 1974. С. 79).

В книге трижды встречается надписание «притчи Соломона» (Притч 1. 1; 10. 1; 25. 1) - в 1-м, во 2-м и в 4-м разделах,- т. о., большая часть содержания связывается с именем этого царя. Соломон традиционно считался величайшим мудрецом и покровителем мудрости. Об этом свидетельствуют и библейские тексты (3 Цар 4. 30-32; Сир 47. 17-19; Евр 5. 12), и разветвленная апокрифическая традиция, сохранившаяся на разных языках. Однако уже в Талмуде в утверждении об авторстве библейских книг (Бава Батра. 14b - 15a) авторство Соломона не признаётся и указывается на то, что книгу написали Езекия и его мужи. В более позднее время авторство Соломона также не рассматривалось как обязательное. Так, Давид Кимхи (1160-1235) высказал предположение, что автором мог быть прор. Исаия. В отечественной библеистике принадлежность книги Соломону отстаивал Юнгеров, к-рый, правда, не исключал того, что окончательная редакция текста была выполнена при царе Езекии (715-687 гг. до Р. Х.) его придворными книжниками.

Существуют разные т. зр. о времени и социальной среде, в к-рой возникло собрание притчей. Так, по мнению Э. Герштенбергера, наставления о правилах поведения человека могли сформироваться в патриархальный период, чтобы регулировать племенную жизнь евр. народа в отсутствие Закона. Поскольку притча - это явление мирового фольклора, то нек-рые исследователи рассматривают фольклорное происхождение большей части С. п. к. (главы 1-29, К. Вестерманн). Средой, в которой они родились и распространялись, могло быть оседлое аграрное население Палестины. Но в книге этот народный материал преобразовался в своеобразный лит. жанр, характерный для всех лит-р Др. Востока. Совр. состояние текста свидетельствует не только о его письменной фиксации, но о лит. обработке (или неск. ее этапах), отличающейся специфическими особенностями. Так, исследователь Х. Ю. Гермиссон отмечает высокохудожественный характер притчей, совершенно не похожий на «народные» мудрые изречения, зафиксированные в исторических и пророческих книгах ВЗ. С. С. Аверинцев определил черты своеобразия: интеллектуальность, экспрессивность и отсутствие описательности, присущей античной и европейской лит-ре. Во мн. научных исследованиях происхождение лит-ры мудрости связывают с деятельностью особого класса книжников (соферим) и мудрецов (хахамим), к-рые входили в число придворных чиновников высокого ранга и статуса. Мы знаем о таком человеке благодаря истории прор. Варуха, сына Нирии из колена Иуды. В Иер 36 говорится о том, что ему было позволено входить в покои писца Гемарии «на верхнем дворе, у входа в новые ворота дома Господня», говорится о комнате царского писца, в к-рой собирались на совет вельможи царя. Такие книжники могли организовывать свои школы при царском дворе, существование к-рых можно предполагать и в допленный, и в послепленный периоды евр. истории. Нек-рые притчи действительно являются наставлениями, адресованными наследнику престола, и относятся к распространенной в Древнем мире лит-ре «зерцало царей». Однако большая часть книги - это общежитейская мудрость, позволяющая понять и описать человеческую психологию и выработать нормы поведения в стандартных ситуациях. Высокое положение и образованность царских писцов предполагают их знакомство с аналогичной лит-рой, распространенной у соседних народов. Они могли заимствовать и адаптировать тексты лит-ры премудрости из источников на др. языках. В совр. библеистике сложилось мнение о том, что в С. П. к. могли быть обработаны сочинения разных ближневост. лит-р данного жанра. Это стало понятно, когда были открыты и вводились в научный оборот тексты древневост. лит-р, прежде всего египетской и месопотамской. Так, вслед за А. Эрманом мн. ученые отмечают влияние на С. П. к. егип. соч. «Поучения Аменемопе», датируемого XII-XI вв. до Р. Х. и сохранившегося в папирусах X-VI вв. до Р. Х. Параллельные пассажи даны в исследовании Х. Уошингтона: Притч 15. 16; 17. 1 (Наставления Аменемопе. 9. 7-8; 16. 11-14); Притч 16. 11 (Наставления Аменемопе. 18. 2, 23); Притч 17. 5 (Наставления Аменемопе. 24. 9); Притч 20. 9 (Наставления Аменемопе. 19. 18); Притч 20. 19 (Наставления Аменемопе. 22. 11); Притч 27. 1 (Наставления Аменемопе. 19. 11; 22. 5-6; 23. 8-9).

Др. сочинение, имеющее значимые параллели с С. П. к.,- «Мудрость Ахикара» на арам. языке; оно сохранилось на папирусе из Элефантины (VI-V вв. до Р. Х., но письменно было оформлено еще раньше, вероятно в VII в. до Р. Х.). К их числу относится обращение «сын мой» (Притч 1. 8, 10, 15; 2. 1; 3. 1, 11, 21; 4. 1, 10, 20; 23. 15, 19, 26), оно, как правило, отсутствует в егип. назидательной лит-ре, но встречается неск. раз в «Мудрости Ахикара» (l. 82, 96, 127, 129, 149). Древнейший пример подобного обращения есть в тексте шумерской лит-ры «Наставления Шуруппака» (1. 9; 2500-1800 гг. до Р. Х.), а также в аккадском соч. «Совет Шубеавилума» (угаритская версия: I 9; II 6). Такое обращение можно найти и в Притч 31. 2 (в словах Лемуила). С «Мудростью Ахикара» у С. П. к. есть также и текстологические параллели: Притч 4. 23 (Ахикар. 98); Притч 6. 16-19 (Ахикар. 92-93); Притч 8 (Ахикар. 94b - 95); Притч 23. 13-14 (Ахикар. 81-82); Притч 25. 15 (Ахикар. 105-106); Притч 27. 3 (Ахикар. 111). Из всех параллелей 2 обращают на себя внимание. Первой - Притч 6. 16-19 (Ахикар. 92-93) - представлена Господу ступенчатая числовая последовательность плохих характеристик человека. В Ахикар. 92-93 же речь идет о хороших качествах, о приобретении и соблюдении человеком мудрости, что приятно богу Шамашу. Числовая последовательность плохих характеристик, ненавистных Ваалу, имеет параллель также в западносемит. лит-ре - в одном из угаритских текстов (КTU. 1. 4. 111. 17-21). Во второй - Ахикар. 94b - 95 - дана персонификация Мудрости,- правда, этот арам. отрывок фрагментарен и параллель с С. П. к. базируется на его реконструкции. Несмотря на это, нек-рые ученые видят именно в западносемит. традиции источник представления о Премудрости притчей. Поиск модели для персонифицированной Мудрости притчей породил множество гипотез и большую научную лит-ру (частично сводку мнений см.: Fox. 2000). Мудрость предлагали рассматривать как пророчицу (Г. Бауманн), глашатая, ангела (Сир 24. 2). У. Олбрайт первым предположил, что в фигуре Премудрости объединены черты семит. богинь, особенно Иштар, а затем Б. Ланг стал рассматривать ее как особое женское божество Мудрости, к-рое было покровительницей школы писцов. М. С. Смит предположил, что персонификация Мудрости связана с культом богини Ашеры. Были попытки возвести ее образ к египетским женским богиням Маат (Г. Доннер. К. Бауер Каяц) или Исиде (Р. Райценштейн), К. Камп предложила считать, что в фигуре Мудрости собраны различные функции обычной женщины. Есть также мнение, что она олицетворяет собой учителя.

Еще один концепт, связывающий притчи с западносемит. традицией,- это «страх Господень», когда он рассматривается в связи с Мудростью и как ее главное начало (Притч 1. 7). Хотя идея страха перед божеством свойственна и егип. лит-ре, но в текстах этой лит-ры мудрости она появляется лишь в демотический период письменности. Напротив, концепт очень часто встречается в вавилонской лит-ре премудрости - «Вавилонской теодицее» (1. 22),     (II 18, 25, 32), в Гимне Шамашу (l. 165) и особенно в «Советах Мудрости» (1. 143-147), где выражено мнение о том, что благоговение порождает благосклонность богов, святость продлевает жизнь, а молитва искупает вину. С этим можно сравнить идею, неск. раз изложенную в С. П. к., что страх Господень продлевает жизнь (ср.: Притч 10. 27; 19. 23; 22. 4).

Не решенной окончательно является проблема происхождения глав 30-31, где фигурируют Агур, сын Иакея, и царь Лемуил. В МТ к именам в гл. 30 добавлено слово  . Нек-рые понимают это слово как «прорицание, пророчество» и предполагают, что Агур был пророком (еп. Михаил (Лузин)). Но есть мнение, что это слово восходит к имени Массы, одного из сыновей Измаила, к-рый стал родоначальником араб. племени, кочевавшего в Сев. Аравии (ср.: Быт 25. 14; 1 Пар 1. 30). Возможно, что и Агур, и царь Лемуил, к-рый излагает наставления своей матери в гл. 31, являются массаитами и заключительные главы С. П. к. также являются частью интернациональной ближневосточной лит-ры премудрости.

Несмотря на разнородный характер и разное по времени происхождение отдельных частей, С. П. к. стала фактом древнеевр. лит-ры и сформировала представление о том, каким образом можно воспитать человека, удовлетворяющего нормам морали евр. общества. Сборник явно использовался в школах учителей мудрости (ср.: Еккл 12. 9-11), к-рые могут научить только тех, кто способны учиться. В Притч 1. 2-6 определены задачи и методы учителя. В евр. традиции при обучении применялись наставление (мусар) родителей или учителя и совет (эца) мудреца. Образцы того и другого есть в С. П. к. Наставления (ср.: Притч 3. 27-32; 22. 22; 30. 10) основываются на авторитете учителя и имеют форму императива. Советы, как правило краткие, изложены в повествовательной манере или в форме риторического вопроса (ср.: Притч 10. 1 - 22. 16, главы 25-29), объясняют ученику, какая жизнь правильна, а какая - нет. В них зафиксированы общественные нормы древнеевр. народа, утверждающие общепринятый образ жизни. Они основаны на библейских заповедях, таких как заповеди о почитании Бога, об уважении к родителям, о любви к ближнему, о милосердии, целомудрии, трудолюбии, трезвости и др. С. П. к. не касается многих богословских тем: завета с Богом, Свящ. истории евр. народа, эсхатологии, мессианизма, учения о бессмертии. Изложение в тексте идет не от Лица Бога, как, напр., в пророческих книгах, а от лица автора изречений. Однако С. П. к. содержит целую систему представлений о Боге, при Его наименовании преобладает имя YHWH. В речи персонифицированной Премудрости (Притч 8. 25-29) излагается учение о Боге Творце и сотворении Им мира. В отдельных изречениях даются описания таких характеристик Бога, как всеведение (ср.: Притч 15. 3-11), Божественный Промысл и предопределенность Им жизни человека (ср.: Притч 16. 1, 33; 20. 24). Богопознание и истинная вера в Единого Бога определяются мудростью, благоговением перед Ним и упованием на Него (ср.: Притч 3. 5, 6). Под влиянием С. П. к. сложились сочинения евр. лит-ры премудрости, появившиеся в эллинистический период. Это как вошедший в канон Библии Екклесиаст, так и неканонические произведения - Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова, Книга премудрости Соломона, часть Книги Товита. Мн. отрывки, обнаруженные в кумран. пещерах, жанрово и тематически примыкают к С. П. к. (Поучительные речи (А и С), Блаженства - 4Q525; Уловки нечестивой женщины - 4Q184 (текст связан с Притч 7), частично Пути праведности - 4Q420-421). Первым веком до Р. Х. датируется произведение мишнаистской лит-ры «Пиркей авот» (Изречения отцов), часть их афоризмов восходит к С. П. к. Книга часто цитируется в раввинистической лит-ре, особенно в Талмуде (Вавилонский Талмуд. Бава Кама. 92a-b и Биккурим. 17a), ее текст комментировали многие евр. экзегеты: Саадия Гаон (ум. в 942), Йосеф Кимхи (1105-1170), Моше Кимхи (XII в.), Менахем бен Шломо Хамеири (XIII-XIV вв.), Леви бен Гершом (XIII-XIV вв.) и др.

С. П. к. служит богатым источником нравственных поучений для раннехрист. авторов, однако толкование ее текста целиком в истории экзегезы ранней Церкви встречается крайне редко. На отсутствие полных комментариев к С. П. к. могло оказать влияние достаточно скромное цитирование в НЗ, и прежде всего отсутствие внимания к ее тексту Иисуса Христа. В то же время по сравнению с др. книгами, связанными по традиции с именем царя Соломона (Книга Екклесиаста, Песни Песней), из к-рых в НЗ нет прямых заимствований, таких примеров насчитывается 7, и все они имеют отношение к апостольским Посланиям, где используются в нравственных поучениях. Рим 12. 20 содержит прямую цитату из Притч 25. 21-22, Притч 3. 11-12 цитируется в Евр 12. 5-6, Притч 3. 34б - в Иак 4. 6 и 1 Петр 5. 5; Притч 11. 31 - в 1 Петр 4. 18. Во всех этих случаях цитаты приводятся в версии LXX. В 2 Петр 2. 22 цитируется Притч 26. 11а в версии, лексически отличной от текста LXX. Иуд 12 содержит парафразу Притч 25. 14 по МТ. Кроме того, аллюзии на слова из Притч 8. 22-23, содержащие учение о Божественной Премудрости, встречаются в Ин 1. 1-3 (их можно рассматривать как парафразу из Быт 1. 1 и Притч 8. 22-23), а также в Лк 11. 49, 1 Кор 1. 24, 30, Кол 1. 15-20 и Евр 1. 1-4, где в образе Христа можно увидеть черты персонализированной Божественной Премудрости (ср.: Притч 8. 22-31; подробнее см., напр.: Brown R. The Gospel According John. I-XX. Garden City, 1966. P. CXXII-CXXV).

Вслед за НЗ тенденция к использованию текста С. П. к. сохраняется и в сочинениях мужей апостольских, содержащих большое количество нравственных поучений, связанных с практической стороной христ. благочестия. Так, напр., уже в «Дидахе» эта книга цитируется 4 раза (напр.: Didache. 2. 4 - Притч 14. 27; см. также: Clem. Rom. Ep. I ad Cor. 13-15 и Притч 2. 21-22; Ep. II ad Cor. 17. 4 и Притч 24. 12; Polycarp. Ad Phil. 6. 1 и Притч 3. 4; Barnaba. Ep. 5. 4 и Притч 1. 7; Ign. Ep. ad Magn. 12 и Притч 18. 17 и т. д.). С. П. к. оказывается самой цитируемой в раннехрист. письменности по сравнению с др. книгами лит-ры Премудрости и существенно превосходит как Книгу Песни Песней, так и Книгу Екклесиаста по количеству аллюзий или прямых цитат (см., напр., выборочный список отсылок к тексту книги у греч. и лат. авторов II-V вв.: Biblia patristica. Vol. 1. P. 204-210; Vol. 2. P. 197-204; Vol. 3. P. 201-207; Vol. 4. P. 191-194; Vol. 5. P. 232-237; Vol. 6. P. 155-160; Vol. 7. P. 133-137). Сложно найти автора, у которого не было бы обращений к тексту С. П. к. как к источнику нравственных наставлений. Однако огромное число цитат из С. П. к. у раннехрист. авторов, как правило, не является экзегезой, т. е. раскрытием смысла представленных отрывков. Речь идет скорее о цитировании прямого смысла текста поучений книги в новом контексте. Возможно, именно это и определило отсутствие полных комментариев к С. П. к.: в том случае, когда каждый стих библейской книги является готовым наставлением, обращенным к слушателю, экзегеза становится избыточной. До нас практически не дошло полных комментариев ко всему тексту С. П. к., а примеры толкования ее фрагментов крайне незначительны. Удивительно, что такое собрание поучений, сочетающих в себе хранилище философских наблюдений с исповеданием веры в Единого Бога, не получило должного внимания со стороны церковных учителей. Одна из возможных причин, вероятно, состояла в иерархическом характере христ. учения, в к-ром Божественное Откровение обладает более высоким положением по отношению к человеческой мудрости (см., напр.: 1 Кор 1. 25). Тем самым представленные в С. П. к. поучения рассматривались в качестве начальной ступени христ. знания, имеющие более близкое отношение к человеческой мудрости, связанной с различением добра/зла, и не содержащие откровения о спасительных деяниях Божиих. Нравственные наставления этой книги способствовали изучению ее текста в виде цитат на начальном уровне воцерковления новообращенных христиан в системе оглашения (см., напр.: Ambros. Mediol. De Myst. 1. 1). Не случайно в распространенной среди раннехрист. авторов экзегетической модели, описывающей значение библейских книг в авторстве царя Соломона, С. П. к. отражает начальный уровень богопознания. По мнению Оригена, как и др. авторов, из 3 книг Соломона С. П. к. имеет отношение к нравственному знанию: учит читателя соблюдать заповеди и соответственно изменять свою жизнь, способствует развитию естественного навыка различать причины и природу всех вещей и соотносить их с вечными материями (Orig. In Cant. comm. Praef. 3. 1-4; ср. также: Greg. Magn. In Cantic. 9; Ambros. Mediol. Expl. Ps. 36. 1). Согласно Иоанну Кассиану Римлянину, С. П. к. символизирует 1-й уровень отречения подвижника - «от вожделений плоти и чувственных пороков» (Ioan. Cassian. Collat. 3. 6).

Наибольшее количество фрагментов и схолий, содержащих истолкование текста С. П. к., сохранилось в катенах и представлено в 3 основных собраниях; их полного критического издания не существует (подробнее см. в ст. Катены, разд. «Книга Притчей Соломоновых»).

В катенах представлены фрагменты толкований Дидима Слепца (CPG, N 2552), свт. Григория Богослова (CPG, N 3052. 6), патриарха Евстафия Антиохийского (CPG, N 3366), Евсевия Памфила, еп. Кесарийского (CPG, N 3469. 7), Аполлинария Лаодикийского (CPG, N 3683), свт. Епифания Кипрского (CPG, N 3761. 3), свт. Кирилла Александрийского (CPG, N 5205. 3). Приписываемый диак. Олимпиодору Александрийскому фрагмент, по всей видимости, ему не принадлежит (CPG, N 7464).

По свидетельству блж. Иеронима, авторами несохранившихся полностью комментариев были Феофил, еп. Антиохийский (Hieron. De vir. illustr. 25) и Ипполит Римский (Hieron. De vir. illustr. 61; CPG, N 1883) - фрагменты к-рого, преимущественно содержащие нравственную экзегезу, были изданы отдельно (Richard M. Les fragments du Commentaire de S. Hippolyte sur les Proverbes de Salomon: Le Museon. 1965. Vol. 78. P. 257-290; 1966. Vol. 79. P. 61-94; 1967. Vol. 80. P. 327-364). Экзегету V в. Симмаху приписывают комментарий, состоящий из 356 кратких фрагментов аллегорического содержания из катен, взятых из рукописи Vat. gr. 1802 (XII в.; см.: CPG, N 6547).

Фрагменты не дошедших до нас комментариев Оригена (см.: Hieron. Ep. 33. 4) представляют пример аллегорической экзегезы (CPG, N 1430) и сохранились в цитатах из соч. Евсевия Памфила «Апология Оригена» (PG. 13. 17-18), остальные фрагменты представлены в 2 собраниях катен и изданы отдельно (Richard M. Les fragments d'Origéne sur Pr. 30, 15-31 // Epektasis. Mélang. J. Daniélou. P., 1972. P. 385-394 и PG. 12. Col. 17-34; PG. 17. Col. 149-160, 161-252). В сочинениях Оригена встречается ок. 1000 цитат из С. П. к. или аллюзий на его текст, содержание к-рых в отличие от работ др. авторов представляет наибольшее число примеров христологической интерпретации и часто получает совершенно новое значение в контексте идей автора. Так, напр., слова Притч 22. 20-21 о троекратном научении в истине служат для Оригена основанием для его концепции 3 смыслов в Свящ. Писании (Orig. De princip. IV 11).

Фрагменты толкования на С. П. к. Евагрия Понтийского (CPG, N 2456-2457) представлены в критическом издании (SC. 340; сир. версия: Muyldermans J. Evagriana syriaca. P. 133-134, 163-164). С. П. к. оказала влияние на все произведения Евагрия: цитаты из нее занимают важное место в его трудах, а сочинения «Увещания к монахам» (CPG, N 2435) и «Увещание к девственницам» (CPG, N 2436), содержащие аскетические поучения в форме двустиший, представляют собой опыт подражания стилю этой книги.

Среди представленных в катенах фрагментарных сочинений выделяется сохранившаяся целиком гомилия свт. Василия Великого «На начало Книги Притчей» (Basil. Magn. Hom. 12; CPG, N 2856), к-рая посвящена нравственному истолкованию Притч 1. 1-5. Последовательную подробную интерпретацию начальных стихов предваряет предисловие, где раскрывается значение С. П. к. в христианской жизни. Еще одна его гомилия посвящена аскетическому толкованию слов из Песн 6. 4 «не давай сна глазам твоим» (CPG, N 2927; PG. 31. Col. 1497-1508). Также из всех авторов, обращающихся к интерпретации С. П. к., выделяется свт. Иоанн Златоуст: сохранились не только фрагменты (CPG, N 4446), но и состоящий из 21 главы большой комментарий, к-рый не носит при этом полного характера (CPG, N 4445), содержащийся в обнаруженной в 1959 г. рукописи X в. (Cod. Patm. 161; изд.: Bady. 2003; пер. на англ. яз.: Hill. 2006). Свт. Иоанн неск. раз подчеркивает в своем труде духоносный характер поучений из С. П. к. При этом из Деяний Вселенского V Собора 553 г. известно, что его соратник по Антиохийской школе Феодор, еп. Мопсуестийский, не отвергая каноничности С. П. к., тем не менее принижал степень ее боговдохновенности, полагая, что она была написана царем Соломоном, не обладавшим пророческим даром, «ради научения людей» (pro doctrina hominum) (ACO. T. 4. Vol. 1. P. 66).

Среди лат. авторов наиболее часто к комментированию отдельных стихов из С. П. к. обращались блж. Августин в своих проповедях на (CPL, N 284): Притч 9. 12 (по LXX) - Aug. Serm. 35 (PL. 38. Col. 213-214); Притч 13. 7-8 - Aug. Serm. (PL. 38. Col. 215-221); Притч 31. 10-31 - Aug. Serm. 37 (PL. 38. Col. 221-235), а также свт. Кесарий Арелатский (Caes. Arel. Serm. 138-139).

Вероятно, автору V в. Салонию, еп. Генавы (Женевы), принадлежит спорный по атрибуции небольшой комментарий в форме диалогов в жанре вопросоответов, посвященный выяснению смысла (преимущественно аллегорического) наиболее сложных отрывков текста С. П. к. (CPL, N 499; Curti C. Salonii Commentarii in Parabolas Salomonis et in Ecclesiasten. Catania, 1964).

Существует свидетельство того, что свт. Григорий I Великий приступал к истолкованию С. П. к. (CCSL. Vol. 140A. P. 975), однако фрагменты этого труда сохранились в кратком переложении его секретаря еп. Патерия (CPL, N 1718; PL. 79. Col. 895-906). Сохранившийся полный комментарий на все стихи книги относится к VIII в. и принадлежит авторству Беды Достопочтенного, к-рый рассматривает каждый стих преимущественно в аллегорическом смысле (CPL, N 1351; CCSL. Vol. 119B. P. 21-163).

С. П. к. является 2-й книгой разд. «Кетувим» (Писания) Танаха. Она входит в блок т. н. Сифрей Эмет (Книги истины/премудрости), состоящий из 3 книг (также Псалтирь и Книга Иова), записанных в библейских кодексах с особой разбивкой на странице, подчеркивающей поэтический характер текста. Евр. традиция приписывает авторство притчей царю Соломону, согласно традиции, величайшему из мудрецов. Подобная оценка восходит к свидетельству 3 Цар 4. 30-32, в которой Соломон объявлен автором 3 тыс. притчей. В Вавилонском Талмуде (Бава Батра. 15а) авторами С. П. к. называются «Езекия и его приближенные», эта атрибуция восходит к Притч 25. 1, где упоминаются «мужи Езекии», собравшие коллекцию притчей.

Сам жанр притчи в евр. традиции весьма распространен, хотя словом «машаль» (притча) обозначаются самые разные тексты: речение лжепророка Валаама (ср.: Числ 23. 7-24); народные пословицы (ср.: 1 Цар 10. 12) и поговорки (ср.: Иез 12. 22) (Лёзов. 1996. С. 424-426). Значительная часть притчей Соломона представляет собой емкие сентенции-афоризмы, поданные как поучения отца сыну (ср., напр.: Притч 1. 10, 15; 2. 1; 3. 1 и др.). Подобная форма позволяет предположить, что на определенном этапе своего существования С. П. к. играла значительную роль в воспитании молодого поколения (Jones. 2003).

Лит-ра премудрости в Др. Израиле до эллинистического периода воспринималась как универсальный жанр, свойственный культурам Др. Ближ. Востока. В 3 Цар 4. 31 наравне с Соломоном упомянуты и неевр. мудрецы. В С. П. к. между 1-й (Притч 10 - 22. 16) и 2-й (Притч 25. 29) коллекциями притчей Соломоновых появляется вставка (Притч 24. 23 - 24. 34) из егип. «Поучения Аменемопе» (Black. 2002. P. 383). Само по себе это заимствование говорит о готовности иудейской традиции к адаптированию чужих текстов. В Притч 22. 20   (трижды) предлагается читать как   (тридцать), поскольку егип. поучение состоит из 30 афоризмов (по-видимому, в тексте стояла прямая отсылка к первоисточнику).

С т. зр. теологии иудаизма наиболее важное значение имеет 8-я глава книги. В Притч 8. 22-31 утверждается предсуществование Премудрости, описываются ее посредническая и творческая роль в создании мира («была при Нем художницею» (Притч 8. 30)). Указанный фрагмент датируется персидским периодом (538-332 гг. до Р. Х.), что позволяет реконструировать 2 возможные модели возникновения представления о посреднической функции Премудрости и трактовать ее либо как атавизм политеистического культа богини-супружницы центрального бога пантеона (Патай. 2005. С. 94-96), либо как свидетельство окончательного оформления трансцендентного образа Бога, Который сообщается с тварным миром посредством фигуры посредника (Аверинцев. 1994). Таргумы и средневековые евр. комментарии придерживаются 2-й версии. Так, в таргуме Псевдо-Ионафана (Иерусалимский таргум) на Быт 1. 1 говорится: «Премудростью сотворил Господь (мир)». Премудрость здесь одновременно и свойство Всевышнего, и инструмент, к-рым Он творит мир. Датировка таргума затруднена (York. 1974),- по-видимому, текст появляется не ранее IV в. Раши (XI в.) в комментарии на Притч 8. 22 также трактует текст как утверждение о предсотворенности Премудрости.

Отдельный интерес для иудейской традиции представляют жен. образы книги. В Притч 1-9 и 31. 1-31 появляется 2 пары антагонисток: премудрость - безрассудная женщина и жена добродетельная - чужая жена. Обращает внимание активность жен. персонажей книги - как положительных, так и отрицательных. Это может маркировать определенные изменения в культуре иудаизма, происшедшие в персидский период, когда женщины, возможно под влиянием культуры метрополии, обретают большую самостоятельность (Yoder. 2003; Киреева. 2020).

Подобные изменения находят отражение в гимне, завершающем С. П. к. (ср.: Притч 31. 10-31). Он написан в форме алфавитного акростиха, что сразу выделяет текст в отдельный блок в книге. Подобная поэтическая форма не только подчеркивает автономность гимна в каноне, но и придает ему символическую законченность. Относительно формы использования акростиха существует 2 версии: с одной стороны, можно рассматривать акростих как мнемонический прием (Ryken, Longman. 1999. P. 26), с другой - подчеркивается прежде всего графическая эстетика данной поэтической формы (Watson. 2009. P. 191).

В гимне добродетельная жена, активно занимаясь домашней работой (торговые операции, полное обеспечение едой и одеждой домочадцев) и обладая в этих вопросах определенной самостоятельностью, дает супругу возможность сидеть у ворот (ср.: Притч 31. 23, 31), т. е. заниматься изучением Закона (Торы). Подобная перевернутая социальная иерархия, в которой семью кормит женщина, муж же занимается интеллектуальной работой, формируясь в персид. период, сохраняется в культуре иудаизма и до наст. времени. В XIX в. в Вост. Европе получает активное распространение практика организации брачных союзов между талантливым, бедным, но ученым молодым человеком и девушкой из богатой семьи.

Отдельного внимания заслуживает стих Притч 31. 26, в к-ром в отношении добродетельной жены применяется выражение    (дословно: «Тора (учение) милосердия на языке ее»). С одной стороны, слово «Тора» многозначно и не обязательно означает евр. Свящ. Писание, с другой - включение этого слова в описание жен. персонажа необычно - т. о. разрабатывается трактовка образа добродетельной жены как персонификации Торы.

В XVI в. в первую очередь в связи с аллегорическим толкованием гимна как указания на идеальный союз человека с Торой, или Шехиной, его начинают исполнять каббалисты (см. Каббала) в рамках церемонии встречи субботы (Eisenberg. 2011. P. 120). Постепенно эта традиция приобретает широкую популярность и становится частью субботнего ритуала уже не только в рамках мистического направления в иудаизме.