СОБОР 1503 ГОДА

Офиц. повестка заседаний С. включала исключительно дисциплинарные вопросы. Сохранились 2 соборных приговора: от 6 авг. 1503 г.- о невзимании со священнослужителей платы за хиротонию (ААЭ. Т. 1. С. 484-485. № 382; Гос. архив России. 1978. С. 76; РФА. 1987. Вып. 3. С. 660-662. № 25) и от 1 сент. 1503 г.- о запрещении служить вдовым священникам (ААЭ. Т. 1. С. 485-487. № 383; РФА. Вып. 3. С. 658-660. № 24).

Соборное определение о невзимании платы за хиротонию дано от имени вел. кн. Иоанна III Васильевича и его сына и соправителя вел. кн. Василия III Иоанновича со ссылкой на митр. Московского св. Симона владык и «всего священного Собора». Определение под угрозой извержения из сана запрещало всем церковным иерархам, а также их чиновникам брать к.-л. плату с поставляемых в епископа, архимандрита, игумена, священника и диакона. Соборное определение подписали митр. Симон, архиеп. Новгородский и Псковский св. Геннадий (Гонзов), еп. Суздальский и Тарусский Нифонт, еп. Рязанский и Муромский Протасий, еп. Тверской Вассиан (Стригин-Оболенский), еп. Коломенский Никон, еп. Сарский и Подонский Трифон (Дубина), еп. Пермский и Вологодский Никон. Помимо церковных иерархов присутствовали представители черного духовенства (архимандриты и игумены). Об участии в С. преподобных Иосифа (Санина), Нила Сорского, игумена Троице-Сергиева монастыря св. Серапиона сохранились свидетельства памятников публицистики.

Два списка приговора о невзимании платы за поставление имеют дату 6 авг. (РНБ. Основное собр. рукописей (далее - ОСРК). F.II.80. Л. 674; РНБ. Погод. № 1572. Л. 44 об.), др. списки снабжены датой 1 сент. (ГИМ. Син. № 997, 183; РГАДА. Ф. 201. № 161; РНБ. Погод. № 1568. Л. 48). Митр. Московский св. Макарий включил в августовский том Миней текст приговора с датой 1 сент. (см.: РФА. Вып. 3. С. 660-662. № 25). Под 7012 г. сообщают об отмене ставленнических пошлин Типографская летопись и летописчик М. Я. Медоварцева (ПСРЛ. Т. 24. С. 215; БАН. Арханг. Д. 193. Л. 71-71 об.).

Соборный приговор противоречил Правилу митр. Киевского св. Кирилла II 1273 г. (см. в ст. Собор 1273 года), которое, запрещая поставление за мзду, предусматривало плату в размере 7 гривен, взимаемую в пользу соборного клироса (РИБ. Т. 6. Стб. 92). Стоглавный Собор 1551 г. отменил решение С. и предписал «от диаконства и от поповства три златници на собор взимати, сиречь полтора рубля с алтыном» (Емченко. 2000. С. 395).

Принятие приговора о невзимании платы за хиротонию следует рассматривать как результат давления со стороны великокняжеской власти. Каноническим основанием для этого приговора могли послужить 29-е прав. св. апостолов и 2-е прав. IV Вселенского Собора (Книга правил. 1893. С. 16, 53-54). Однако в этих правилах речь идет о запрещении симонии, а ставленнические пошлины симонией традиционно не считались. Вместо пошлин, упраздненных решением С., правительство вынуждено было предоставить новгородскому Софийскому дому хлебную ругу и право на сбор нек-рых пошлин (в т. ч. венечной) (Каштанов. 1967. С. 230-231). По-видимому, в вопросе об отмене ставленнических пошлин московское правительство руководствовалось не фискальными, но политическими интересами. Принятием этого решения ослаблялась зависимость местного духовенства от епархиальных владык и одновременно создавалась почва для вмешательства великокняжеской власти в сферу церковных отношений. Уже 26 июня 1504 г. Новгородский архиеп. Геннадий (Гонзов) подписал отреченную грамоту (ААЭ. Т. 1. С. 488. № 384). В качестве причины своего ухода с кафедры он сослался на «немощь», но летописи сохранили указание на то, что истинной причиной отставки архиепископа стали обвинения во взимании мзды за поставление (ПСРЛ. Т. 8. С. 244; Т. 12. С. 258).

Второе соборное определение - о вдовых священнослужителях - было дано от имени лиц, подписавших 1-й приговор. В нем запрещалось исполнять иерейское служение всем овдовевшим священникам: им предписывалось возвратить свои ставленнические грамоты епископам, жить как миряне, не выстригать тонзуру («верх тем влас своих растити»), носить мирскую одежду и не совершать требы (ААЭ. Т. 1. С. 486. № 383). Священники и диаконы, не вступившие после смерти жен в повторный брак и имевшие хорошую репутацию, могли стоять на клиросе, причащаться в священническом или диаконском облачении и получать 4-ю часть церковных доходов. Священнослужение разрешалось только иереям, принявшим монашеский постриг. В этом же приговоре запрещалось монахам и монахиням проживать в одной обители, предписывалось в жен. мон-рях служить священникам из числа белого духовенства, а в мужских - игуменам. Священникам строго запрещалось служить литургию с похмелья. Эти пункты соборного приговора 1503 г. составили соответственно 82-ю и 83-ю главы «Стоглава» (Рос. законодательство. 1985. С. 360-361; Емченко. 2000. С. 389-390).

Принятие приговора о запрещении служить вдовым попам обычно трактуют как победу иосифлян (Лурье. 1960. С. 417). Это решение резко осудил в своем «Написании о вдовых попах» (нач. XVI в.) ростовский свящ. Георгий Скрипица, который призвал архиереев не лишать всех овдовевших священников сана. Он предложил разрешить служить благочестивым иереям, а уличенных в нарушениях отлучить от священства (Написание вдового попа Георгия Скрипицы. 1848. С. 45-54; РФА. 1987. Вып. 3. С. 662-669. № 26). Инок Вассиан (Патрикеев) в «Прении с Иосифом» указывал на это постановление С. как на противное канонам (Казакова. 1960. С. 279). Много позднее восточные патриархи, присутствовавшие на Большом Московском Соборе 1666-1667 гг., засвидетельствовали, что «издревле священными правилами не имевшие жен клирики не запрещахуся» (Сведение о церк. Соборах, бывших в Рус. Церкви в X-XVI вв. // ХЧ. 1852. Ч. 2. С. 18).

Запрет священнодействовать вдовым попам и диаконам был направлен на устранение соблазнов для мирян, наблюдавших в жизни приходского духовенства примеры неблагочестивого поведения. Факт принятия решения о попах-вдовцах следует рассматривать в рамках возросшего влияния монашества. Недостаток иеромонахов к кон. XV в. монастыри возмещали тем, что часто приглашали служить белых священников, к-рые плохо знали устав и быт обителей. Мон-ри, в к-рых быстрыми темпами увеличивалось число братии, остро нуждались в священниках. Еще более усиливалась эта нужда из-за необходимости постоянно совершать заупокойные службы, предусмотренные многочисленными «поминальными рядами». В принятии соборного приговора участвовал и прп. Иосиф Волоцкий, о чем имеется авторитетное свидетельство «Стоглава» (Емченко. 2000. С. 381).

Приговор о запрещении служить вдовым священникам во всех списках датирован сент. 1503 г. Под 1 сент. он пересказан в Псковской I (ПСРЛ. Т. 4. С. 277) и в Новгородской II (Там же. Т. 30. С. 175-176, 200) летописях. С датой 12 сент. приговор опубликован по списку РНБ. Погод. 1572. Л. 43 (ААЭ. Т. 1. С. 486. № 383) и по списку ГИМ. Син. № 997 (РФА. 1987. Вып. 3. Прил. С. 658-660. № 24). Остальные списки приговора не имеют даты (РНБ. Погод. № 1568. Л. 44-46; РНБ. Q.XVII.50. Л. 48 об.- 51 об.; см.: Плигузов. 1988. С. 755) либо датированы сент. 1503 г. (РНБ. ОСРК. F.II.80. Л. 674 об.- 675 об.; ГИМ. Син. 183, 791; РГБ. Троиц. № 215; РГАДА. Ф. 201. № 161).

Текст приговора о вдовых священниках в составе послания митр. Симона в Псков сохранился в Псковской летописи (ПсковЛет. Вып. 1. С. 89; РФА. 1987. Вып. 2. С. 304-306. № 100). Отразился этот приговор и в 80-й гл. «Стоглава» (Рос. законодательство. 1985. Т. 2. С. 358-359; Емченко. 2000. С. 385-388).

Оба приговора были снабжены печатями вел. князей Иоанна Васильевича и Василия Иоанновича, митр. Симона и подписями владык.

Дисциплинарные решения С. находят ближайшие аналогии в постановлениях Виленского Собора 1509-1510 гг., призванного упорядочить церковную жизнь на западнорус. землях (Определения Виленского Собора. 1863). Впосл. «Стоглав», отменив приговор о невзимании платы за поставление, нашел дополнительные аргументы для сохранения в силе приговора о вдовых попах.

Все официальные источники, в т. ч. летописи, умалчивают о том, что на С. обсуждался вопрос о конфискации церковных и монастырских вотчин. По мнению исследователей, отсутствие летописных свидетельств говорит о неблагоприятном для великокняжеской власти исходе обсуждения вопроса (Казакова. 1970. С. 72; Скрынников. 1991. С. 165-166). Д. Островский и А. И. Плигузов истолковали умолчание летописей как доказательство подложности полемических сочинений, в которых сообщается о «секуляризационном» С. (Ostrowski D. A «Fontological» Investigation of the Muskovite Church Council of 1503. Ann Arbor, 1977. P. 332; Плигузов. 1988. С. 811).

О том, что на С. был поставлен и обсуждался вопрос о праве мон-рей владеть селами, сообщают источники неофиц. характера: «Соборный ответ 1503 года», «Слово иное», «Прение с Иосифом» Вассиана (Патрикеева), «Письмо о нелюбках иноков Кириллова и Иосифова монастырей», Житие прп. Иосифа Волоцкого, написанное Львом Филологом, и зависимое от его текста Житие свт. Серапиона, архиеп. Новгородского.

Первостепенное значение для истории С. имеет «Соборный ответ 1503 года». Этот памятник известен в 2 редакциях: Пространной (РГБ. Вол. № 514), которая является первоначальной, и Краткой, позднейшей, известной в неск. списках XVI-XVII вв. (Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 322-329; Пространная редакция частично опубл., частично пересказана в кн.: Павлов. 1871. С. 41-48; последняя публ.: Плигузов. 1988. С. 837-842). Относительно происхождения и природы «Соборного ответа 1503 года» существуют 2 основные т. зр. Одни исследователи считают, что текст, не имея характера офиц. документа, отражает основную аргументацию соборного большинства в защиту церковного землевладения (Хрущов И. П. Исследования о соч. Иосифа Санина. СПб., 1868. С. 174-175; Павлов. 1871. С. 40-48; Присёлков М. Д. Ханские ярлыки рус. митрополитам. Пг., 1916. С. 47-50; Соколов П. П. Подложный ярлык хана Узбека митр. Петру // РИЖ. 1918. Кн. 5. С. 80; Моисеева Г. Н. «Валаамская беседа» - памятник рус. публицистики сер. XVI в. М.; Л., 1958. С. 30. Примеч. 76; Лурье. 1960. С. 416; Казакова. 1970. С. 69-71). Др. историки полагают, что документ является публицистическим сочинением, созданным в эпоху подготовки Стоглавого Собора 1551 г., и не имеет отношения к С. (Ostrowski D. A «Fontological» Investigation of the Muskovite Church Council of 1503. Ann Arbor, 1977. P. 121-185; Он же (Островски). 2003; Плигузов. 1988. С. 754-813). Слабым местом сторонников версии о фальсификации документа является тенденциозность в оценке источников. Островский и Плигузов не сумели убедительно обосновать мотивы гипотетических фальсификаторов (Синицына. 1990. С. 252-254; Она же. 2018. С. 140; Скрынников. 1997). (Н. Н. Покровский заметил относительно сборника БАН. 4. 3. 15, сохранившего материалы суда над прп. Максимом Греком: «Так могла возникнуть публицистическая обработка подлинных документов соборов, особенно если сами подлинные документы было невозможно или неудобно оглашать целиком» (Покровский. 1971. С. 37, 43).)

«Соборный ответ 1503 года» представляет собой объединение 3 документов, которые их составитель снабдил заголовком, вводящим в курс дела: «Собор был о землях церковных, святительских, монастырских» (Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 322). Вероятно, составитель имел перед собой подлинные документы: редакторские пояснения перемежаются с цитатами в виде прямой речи, а подборки канонических ссылок соседствуют с рассуждениями о праве мон-рей владеть селами. Сравнительный анализ «Соборного ответа 1503 года» с «Ответом Макария» позволяет установить первичность его текста относительно последнего (Алексеев А. И. 2001. С. 253-255).

Под названием «Слово иное» до нас в единственном списке дошел исключительно ценный источник (Бегунов. 1964. С. 351-354) по этому вопросу. Инициативу в изъятии вотчин у церквей и мон-рей автор «Слова иного» приписывает вел. князю, а роль главного защитника церковных имуществ отводит игум. Троице-Сергиева мон-ря (см. Троице-Сергиева лавра) св. Серапиону. Содержание «Слова иного» позволяет считать местом его создания Троицкую обитель. Прекрасное знание автором «Слова иного» мелких деталей хода С., пересказ речей основных действующих лиц, деловитый тон рассказа, отсутствие риторических украшений можно рассматривать как доказательства в пользу того, что «Слово иное» написано современником С. (Там же. 1964. С. 360-362; Казакова. 1970. С. 78).

Вассиан (Патрикеев) в своем «Прении с Иосифом» свидетельствует о том, что на С. в Москве, созванном «попов ради, иже дрьжаху наложницы», вел. кн. Иоанн III «восхоте отъимати села у святых церквей и у монастырей» (Казакова. 1960. С. 279). Он же упоминает об участии в С. преподобных Иосифа Волоцкого и Нила Сорского. «Письмо о нелюбках...» вкратце пересказывает историю конфликтов между пострижениками Кириллова Белозерского в честь Успения Пресвятой Богородицы и Иосифова Волоколамского (Волоцкого) в честь Успения Пресвятой Богородицы мон-рей (Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 366-369). «Первая нелюбка», по сведениям автора, имела место на Соборе «о вдовых попех и диаконех в лето 7012» (1503) и началась с выступления прп. Нила Сорского против монастырских вотчин (Там же. С. 367).

Рассказ о попытке московского самодержца отобрать села у мон-рей на С. содержится в Житии прп. Иосифа Волоцкого, написанном Львом Филологом. Причиной созыва С. Лев Филолог считает инициативу «некоих отцев, иже безмолвное и уединенное житие проходящих», к-рые указали вел. князю на недопустимость владения селами для монахов (Житие прп. Иосифа Волоцкого. 1903. С. 35-36). Главными аргументами отцов С. в защиту монастырских имений, по словам Жития прп. Иосифа Волоцкого, стали ссылки на традиционность землевладения для рус. мон-рей, на необходимость монастырских имений для совершения богослужений и благотворительности, на правомерность принятия приношений в награду за молитвы и, наконец, утверждение, что монастырское имущество не является помехой для хотящих отречься от мира (Там же. С. 37-39).

Составитель Жития свт. Серапиона, архиеп. Новгородского, принадлежавший к Троице-Сергиевой монастырской корпорации, в рассказе о С. почти в полном объеме воспользовался соответствующим текстом Жития прп. Иосифа Волоцкого. По мнению А. А. Зимина, рассказ о С. в Житии свт. Серапиона возник в результате механического сокращения текста Жития прп. Иосифа Волоцкого (Зимин. 1969. С. 20). Исследователь сделал заключение: «Вряд ли автор «Жития Серапиона», составленного в нестяжательских кругах, стал бы повторять сведения жития Иосифа о выступлении заволжских старцев, если бы его не существовало на самом деле и оно было выдумано иосифлянами» (Он же. 1982. С. 206).

В историографии существуют 3 основных мнения о времени работы С. К маю-июлю 1503 г. относит соборные заседания Ю. К. Бегунов (Бегунов. 1964. С. 351-354), авг.-сент. 1503 г. датирует событие С. М. Каштанов (Каштанов. 1967. С. 196-198), в промежуток между кон. нояб. 1503 г. и маем 1504 г. помещает С. Зимин (Зимин. 1977. С. 65-67; Он же. 1982. С. 200-206). Большинство исследователей относят постановку вопроса о монастырских вотчинах к «Собору о вдовых попах», заседавшему в авг.-сент. 1503 г. Плигузов считает наиболее вероятным временем работы С.- 30-31 авг. и 1 сент. (Плигузов. 1988. С. 773).

Чрезвычайно важное значение для определения даты С. имеет известие о внезапной болезни вел. кн. Иоанна III. О связи болезни с провалом проекта секуляризации церковных земель на С. сообщают «Слово иное», Житие прп. Иосифа Волоцкого авторства Льва Филолога и Житие свт. Серапиона, архиеп. Новгородского (Бегунов. 1964. С. 352; Житие прп. Иосифа Волоцкого. 1903. С. 39; Моисеева. 1965. С. 157). Известие о внезапной тяжелой болезни вел. князя под 28 июлем 1503 г. читается в летописях (ПСРЛ. Т. 13. С. 257; Т. 21. Ч. 2. С. 577). Ключ к решению проблемы дает изучение формуляра духовной грамоты вел. кн. Иоанна III (ДДГ. С. 406-409. № 89). Каштанов указал в качестве причины составления в 1504 г. новой духовной грамоты правителя смерть рузского князя, предоставившего вел. кн. Иоанну III право распоряжаться своей вотчиной (Каштанов. 1979. С. 249). В этом случае составление 1-й духовной грамоты следует относить к авг. 1503 г. «Слово иное» связывает начало соборных заседаний, на к-рых обсуждался вопрос о монастырских и владычных селах, с попыткой вел. князя конфисковать земли Троице-Сергиева мон-ря (Бегунов. 1964. С. 351-352). Наличие связи между посягательством вел. князя на церковные вотчины и началом его болезни прослеживается и в рассказах Житий прп. Иосифа Волоцкого и свт. Серапиона (Житие прп. Иосифа Волоцкого. 1903. С. 37-38; Моисеева. 1965. С. 157). Молчание офиц. летописей следует объяснить желанием скрыть сведения о провале проекта отчуждения церковных земель.

Все 3 варианта ответов отцов С. вел. князю (см. ниже) были составлены, по-видимому, до болезни Иоанна III. Временем работы C. надо считать период с сер. июля по сент. 1503 г. Затянувшееся пребывание владык в столице было обусловлено в первую очередь династическим кризисом, вызванным болезнью правителя. Вероятно, после краха проекта отчуждения церковных земель и болезни вел. князя в работе С. наступил перерыв, а затем были рассмотрены дисциплинарные вопросы. С 21 сент. по 9 нояб. вел. кн. Иоанн III предпринял паломничество по мон-рям (ПСРЛ. Т. 8. С. 243). Только в нояб. 1503 г. возвратился в Новгород архиеп. Геннадий (Там же. Т. 4. Ч. 1. Вып. 3. С. 611; Т. 12. С. 257). О неоднократных свиданиях с вел. князем во 2-й пол. 1503 г. сообщает прп. Иосиф Волоцкий, ранее не пользовавшийся влиянием при московском дворе (Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 175-178). В результате этих встреч вел. кн. Иоанн III согласился на «обыск» еретиков из его ближайшего окружения (см. в ст. Жидовствующие), но затем отказался дать согласие на их казнь (Там же. С. 176-178).

Источники по-разному описывают ситуацию с началом спора иосифлян и нестяжателей на С. «Прение с Иосифом» и «Слово иное» приписывают инициативу секуляризации вел. князю (Казакова. 1960. С. 279; Бегунов. 1964. С. 351). «Письмо о нелюбках», Жития прп. Иосифа и свт. Серапиона говорят о том, что постановка этого вопроса исходила от нестяжателей (Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 367; Житие прп. Иосифа Волоцкого. 1903. С. 37; Моисеева. 1965. С. 156).

Тексты, составляющие «Соборный ответ 1503 года», дают возможность проследить за ходом прений. Первый вариант ответа участников С. о церковных имениях представляет собой изложение речи, произнесенной от имени С. митрополичьим дьяком Левашом Коншиным. Его аргументация содержала указания на неотчуждаемость церковных владений, восходящую к установлениям равноап. Константина I Великого, и на подобную рус. традицию времен киевских князей равноап. Владимира (Василия) Святославича и блгв. Ярослава (Георгия) Владимировича (Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 322). Однако все сохранившиеся списки Уставов князей равноап. Владимира и блгв. Ярослава Мудрого закрепляют за Церковью право на получение доходов от судов и даней, но ничего не говорят о владении вотчинами (ДРКУ. С. 13-139). Неудивительно, что данный вариант соборного ответа не удовлетворил вел. князя.

После неудачи Леваша Коншина во дворец явился «сам митрополит Симон с всем освященным Собором». На этот раз вел. князю был представлен доклад, содержавший многочисленные указания на церковные установления. Первая часть доклада включала ссылки на ВЗ: Быт 47. 20-22, 24, 26; Лев 25. 32-33; 27. 14-16, 19, 21 (Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 322-323). Во 2-й части говорилось о деяниях равноапостольных царей Константина и Елены, жаловавших Церкви «множество стяжаний», и приводились обширные выписки из Константинова дара (приписываемый равноап. Константину Великому подложный законодательный акт в пользу Римского еп. (папы) Сильвестра I). Затем следовали ссылки на правила св. Соборов: Карф. 32, 33; апокрифические правила: V Всел. 24, «правило на обидящих святыя Божия церкви»; Сард. 14; VII Всел. 12,18; 14, 15, 30 новеллы имп. св. Юстиниана I. Авторитет правил был подкреплен указанием на Жития святителей Спиридона, еп. Тримифунтского, Григория Богослова, Иоанна Златоуста и Саввы, архиеп. Сербского. Примерами из названных Житий подтверждались права Церкви на владения селами. Правомочность церковного землевладения обосновывалась примерами из греческой и русской агиографической лит-ры, деятельностью рус. митрополитов - святителей Феогноста и Алексия, к-рые «вси грады, и власти, и села имели». В заключении соборного доклада утверждалось, что «великий князь Владимир и сын его великый князь Ярослав святителем, монастырем грады и села давали святым церквам» (Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 324-325).

Вероятно, 2-й ответ также не удовлетворил правителя, поскольку от отцов С. были затребованы новые аргументы. Третий вариант соборного ответа вел. князю вновь зачитал дьяк Леваш Коншин. Новый текст представлял собой в начальной части сжатое объединение 2 предыдущих ответов, а также содержал важное разъяснение понятия «недвижимые стяжания». «Недвижимая ж стяжания суть прежереченная: грады, власти, села и прочая, подобная сим» (Там же. С. 325). Аргументация в защиту церковных имений состояла гл. обр. в указании на примеры благочестия владимирских князей: блгв. кн. Андрея Юрьевича Боголюбского и вел. кн. Всеволода (Димитрия) Юрьевича Большое Гнездо, а также родоначальника Московского княжеского дома - вел. кн. Иоанна I Даниловича Калиты, внука «блаженнаго Александра». Значительное место в тексте ответа занимало толкование Уставов князей равноап. Владимира и блгв. Ярослава Мудрого, запрещавших вмешательство в церковные суды и десятины. В заключительной части ответа содержалась категорическая формулировка: «...и доныне святители и монастыри земли держали и держат, а отдавати их не смеют и не благоволят» (Там же. С. 326). Главным аргументом неотчуждаемости церковных имуществ провозглашалось их посвящение Богу.

Показательно, что среди канонических ссылок, к-рыми отцы С. обосновывали необходимость церковных «стяжаний», фигурируют ссылки на Константинов дар и апокрифическое «Правило 165 святых отец». Ранее они в сходном контексте встречались в послании митр. Филиппа I в Новгород в защиту церковных имуществ, данных в виде поминальных заупокойных вкладов (РИБ. Т. 6. Стб. 713-722).

Повествование в «Слове ином» о прениях на С. в момент их высшего накала внезапно сменяется рассказом о конфликте в вотчине Троице-Сергиева монастыря - вол. Илемна (Бегунов. 1964. С. 352). Эта волость, бывшая одним из крупнейших владений Троицкой обители (по оценке С. Б. Веселовского, насчитывала не менее 8700 дес.), играла видную роль в монастырском хозяйстве (Веселовский. 1936. С. 81-82). В 1466/67 г. вел. кн. Иоанн III дал вол. Илемну Троицкому мон-рю как заупокойный вклад по своей тетке кнг. Евфросинии (АСЭИ. Т. 1. № 342; Вкладная книга. 1987. С. 27). Очевидно, ко времени соборных заседаний по вопросу о селах была приурочена подача жалобы на нарушение межи троицкими монахами (Бегунов. 1964. С. 351). Дело сразу вышло за рамки частного конфликта. Вел. кн. Иоанн III затребовал у троицких властей грамоты на монастырские земли. Игум. Серапион превратил предоставление грамот в акцию протеста и повелел «з грамотами быти старым старцем, которые из келий не исходят». Процессия, двинувшаяся из мон-ря, была впечатляющей: «...овии на конех, инии же на колесницах, инии же на носилах» (Там же. С. 352). Однако болезнь вел. князя решила исход конфликта: он отказался от своих претензий и дал богатую милостыню Троицкому мон-рю.

Благоприятный для землевладения Церкви (в первую очередь монастырей) исход С. заставил правительство искать др. пути для согласования интересов Церкви и гос-ва. С. de facto заложил основы церковно-гос. отношений, к-рые «Стоглав» оформил de jure и к-рые сохранялись до времени петровских реформ.