СИНЕРГИЯ

производные слова от глагола συνεργέω встречаются в некоторых неканонических книгах Септуагинты (см.: 2 Ездр 7. 2; 1 Макк 12. 1; 2 Макк 8. 7, 14. 5). Однако идея С. как взаимодействия Бога и человека прописана уже в первых главах кн. Бытие и далее во мн. текстах ВЗ. Творец с доверием относится к созданному Им человеку, наделяя его такими дарованиями, как образ Божий, свобода, добродетельность, способность к совершенству и управлению земным миром, однако накладывает на него и огромную ответственность. Человек, воспользовавшись даром свободы, решился жить вопреки божественной воле и сам разрушил связь с Источником своей жизни, обрекая себя на страдания и смерть. Проявлениями С. как принципа отношений Бога и человека до греха первородного были: дарование заповеди о невкушении от древа познания добра и зла, при соблюдении которых человек обретал непрестанную жизнь (Быт 2. 17); создание жены Адаму, поскольку «не хорошо быть человеку одному» (Быт 2. 18); уважительное отношение к нарицанию Адамом имен животным, «чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей» (Быт 2. 19).

История человечества после грехопадения - это продолжение синергийных отношений Бога и человека, но смысл их изменился: если в раю люди в С. с Богом должны были, уподобляясь Ему, совершенствоваться, то после изгнания из него человечество борется за выживание и уже не способно вернуть себе блаженную жизнь с Богом. Нет ни одной заповеди, в к-рой бы Бог обещал ветхозаветным людям вечное блаженство. Лишь 5-я из Десяти заповедей обещает благоденствие и долголетие на земле, но о загробной участи в ней ничего не говорится.

В ветхозаветном контексте идея С. выражена в словах Бога, обращенных к Израилю: «Жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое, любил Господа Бога твоего, слушал глас Его и прилеплялся к Нему; ибо в этом жизнь твоя и долгота дней твоих, чтобы пребывать тебе на земле...» (Втор 30. 19-20). Аналогичные призывы многократно звучали через уста пророков: «Живу Я, говорит Господь Бог: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был. Обратитесь, обратитесь от злых путей ваших; для чего умирать вам, дом Израилев?» (Иез 33. 11). Этот же призыв Божий выразил прор. Исаия: «Ко Мне обратитесь, и будете спасены, все концы земли, ибо я Бог, и нет иного» (Ис 45. 22). История ветхозаветного человечества подтверждает, что жизнь людей в согласии с волей Божией - это источник их благополучия и, наоборот, противление воле Божией - причина многочисленных страданий и смерти. При этом свобода воли человека и после грехопадения остается неприкосновенной.

О С. Бога и человека говорится и в Псалтири: «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж» (Пс 126. 1), т. е. строить дома и города люди могут произвольно, но надежду на долговечность имеют лишь те, кто совершают это по воле Божией. Одним из ветхозаветных образов С., перешедших в НЗ, стал пример семейного сотрудничества во взаимной любви: «Он будет Мне сыном, а Я ему отцом, и утвержу престол царства его над Израилем навек» (1 Пар 22. 10).

Понятие С. характерно для НЗ и встречается там 13 раз. К основным смысловым коннотациям этого термина у ап. Павла относятся: соработничество людей с Богом в деле спасения мира: «Ибо мы соработники (συνεργοί) у Бога, а вы Божия нива, Божие строение» (1 Кор 3. 9; ср.: Кол 4. 11); соработничество христиан в общем добром деле: «Мы споспешествуем (συνεργοί) радости вашей: ибо верою вы тверды» (2 Кор 1. 24; ср.: Рим 16. 3, 9, 21; 2 Кор 8. 23; 1 Фес 3. 2; Флп 2. 25, 4. 3; Флм 1. 24). Подобным образом использует это понятие и ап. Иоанн Богослов: «Итак мы должны принимать таковых, чтобы сделаться споспешниками (συνεργοί) истине» (3 Ин 1. 8).

В Евангелии это слово не используется, но идея С. Бога и человека в деле спасения ясно выражена там с момента, когда арх. Гавриил возвестил Деве Марии о Ее божественном избрании. Она покорилась воле Господа (см.: Лк 1. 38), и благодаря Ее согласию воплощение Сына Божия стало возможным.

В последующем евангельском благовестии понятие С. выражено в высказываниях Христа о жизни вечной как результате взаимодействия божественной любви и человеческой веры в Сына Божия: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин 3. 16). Бог благорасположен к человеку, несмотря на его грехи, и всячески благоволит ему: «...приходящего ко Мне не изгоню вон» (Ин 6. 37).

В богочеловеческой С. ключевая фигура - Иисус Христос. Согласование воли Божией и воли человека происходит в Нем и через Него: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин 14. 6). Если человек откликнулся на божественный призыв, то благодать становится в нем преображающей силой: очищает от грехов, укрепляет на пути к добру, просвещает ум и сердце, возводит к общению с Богом. Всякий раз, когда человек совершает истинно богоугодное дело, он получает благодатное подкрепление от Бога, и такое дело имеет вечную ценность. Если же человек пытается сделать нечто без Бога, то при наличии даже самых больших возможностей и благих замыслов такое дело будет преходящим, поэтому Христос прямо говорит: «...без Меня не можете делать ничего» (Ин 15. 5). Образно идея свободной С. выражена в Иоанна Богослова Откровении в словах Спасителя: «Се, стою у двери и стучу, если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мной» (Откр 3. 20). Бог через благодать совершает спасение, а человек своим добровольным согласием, подчинением Его воле и содействием дает возможность совершиться этому. Человек раскрывает свое сердце и предоставляет Богу изменить себя, действовать через себя: «...благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною» (1 Кор 15. 10).

С. предполагает не только желание человека соединиться с Богом, но и совершение конкретных действий, свидетельствующих об этом. Наличие желания при отсутствии соответствующих усилий не позволяет осуществиться С. Бога и человека. При этом Бог всегда благорасположен к человеку и «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим 2. 4). Однако каждый человек добровольно самоопределяется - принимать ли призыв Божий и следовать ли ему. Пока человек лично не обратится к своему Создателю, божественная благодать лишь сохраняет его от быстрого разрушения грехом и направляет к тому, чтобы человек свободно возжелал личной встречи с Богом. Однако всегда есть возможность ответить на призыв Божий отказом, действовать вопреки благодати и утратить ее. В этой связи ап. Павлом сказано: «Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией» (Евр 12. 15).

Учение о С. Бога и человека важно для понимания богочеловечности и богодухновенности Свящ. Писания. Именно в силу проявления этого принципа слово Божие, возвещенное через пророков и апостолов, в известной степени включает в себя субъективный момент восприятия, что можно проиллюстрировать на текстах 4 Евангелий, описывающих жизнь Господа Иисуса Христа в разных аспектах. Благодать не подавляет свободу и сознание священных писателей. Подаваемое Откровение преломляется в их личностях, поэтому в каждом тексте сохраняется индивидуальный стиль и допускаются небольшие расхождения во второстепенных деталях.

С. Бога и человека является прямым следствием учения об образе Божием как богодарованном начале, к-рое проявляется в высших качествах человека, таких как свобода и любовь. Соответственно спасение может быть совершено только с учетом его свободного произволения и по любви: «Бог никогда никого не приводит к Себе понуждением и насилием. Он хочет, чтобы спаслись все, но никого не неволит» (Ioan. Chrysost. De mutat. nom. 3. 6). Царство Божие - это царство любви и свободы, где в полноте проявляются эти добродетели. Любовь не реализуется там, где нет свободы, поэтому достижение блаженной вечной жизни с Богом возможно лишь при совместном раскрытии этих добродетелей. С.- это единственный способ отношений личностей, к-рый сохраняет и развивает эти богообразные проявления человека. Человеку невозможно наследовать блаженную жизнь, если он опирается только на свои силы, для его спасения необходима помощь Божия. Только в этом случае благодать становится внутренней духовной силой человека, преображает его, делает способным к преодолению греха, к духовному возрастанию и жизни с Богом. «Дело Бога - предложить Свою благодать, дело человека - принять и хранить эту благодать» (Сyr. Hieros. Catech. 1. 4). Ни самостоятельные усилия в области нравственного совершенства, ни призывы Промысла Божия сами по себе не действенны и не могут привести человека к участию в полноте божественной жизни. Спасение человека совершается только при добровольном согласованном действии воли человеческой и воли Божией.

В ранней христ. письменности термин «синергия» использовал Ориген, делая акцент на том, что, будучи процессом богочеловеческим, С. происходит именно через Второе Лицо Троицы - Слово Божие (Orig. De orat. 30 // PG. 11. Col. 548A; Idem. In Ioan. comm. XXVIII 9 // PG. 14. Col. 700B). Эта мысль получила позднее развитие у нек-рых визант. отцов (прп. Максим Исповедник, свт. Григорий Палама). В сочинениях др. греч. авторов распространено более традиц. употребление этого термина, без конкретизации в отношении Сына Божия. Так, напр., Евсевий Памфил, еп. Кесарии Палестинской, указывал, что апостолы, «сопутствуемые Божией благодатью и помощью (συνεργία), отправлялись в другие страны и к другим народам» (Euseb. Hist. eccl. III 374). Так же Феодорит, еп. Кирский, обозначал сотрудничество людей в деле Божием (Theodoret. Interpr. in Philip. 4. 3 // PG. 82. Col. 585B).

Поскольку Иисус Христос - совершенный Бог и совершенный человек в одном Лице, в Нем явлен высший пример согласования божественной и человеческой воли. Свт. Афанасий I Великий, изъясняя слова Спасителя в Гефсиманском саду (Мф 26. 39), писал: « Здесь являет Господь две воли Свои: одну человеческую по плоти, другую божественную. Человеческая воля по немощи плоти желает, чтобы отдалены были страдания, а божеская подкрепляет ее и изъявляет готовность на страдания» (Athanas. Alex. De incarn. et contr. arian. 21; см. также: Greg. Naz. Or. 30. 17). Подробно эта тема была раскрыта в святоотеческом богословии при опровержении монофелитства. Так, в соборном послании свт. Софрония I Иерусалимского изложено правосл. учение о С. 2 воль во Христе, в Котором каждое Его естество « производило действия ему свойственные в общении с другим, не допуская ни разделения, ни превращения и сохраняя различие от другого, в неразрывном с ним общении и сочетании» (ДВС. Т. 4. С. 149; см. также: Maximus Conf. Disp. Pyr. // PG. 91. Col. 296-297). Исповедав в вероопределении 2 естественных действия и 2 естественные воли Богочеловека, «согласно сочетавшиеся между собою для спасения рода человеческого» (ДВС. Т. 4. С. 222), Вселенский VI Собор дал окончательное решение этого вопроса. Это неслиянное единство актов 2 различных природ Спасителя св. отцы именовали богомужным действием (см.: Там же. С. 153-154). Поскольку характер взаимоотношений воль в единой ипостаси Христа в полной мере не поддается рациональному истолкованию, он часто раскрывается посредством ярких образов (см., напр.: Ioan. Damasc. De fide orth. III 19(63)).

С. проявляется как важнейший принцип духовного взаимодействия Бога и человека. Всемогущий и премудрый Бог, управляющий миром посредством Своей благодати, спасает людей только при их свободном и сознательном обращении к Нему, т. е., когда Его воля и человеческая воля совпадают в направлении движения и действия. «Воля человеческая есть как бы существенное условие. Если нет воли, то Сам Бог ничего не делает, хотя и может по свободе Своей. Посему совершение дела Духом зависит от воли человека» (Macar. Aeg. II 37. 10). Ссылаясь на свт. Иоанна Златоуста, свт. Феодор, еп. Эдесский, утверждал, что «недостаточно одного усилия человеческого, если не получится и помощь свыше; и опять, никакой не будет пользы от помощи свыше, если не будет собственного усилия... Итак, очевидно, что из того и другого сплетается добродетель» (Феодор Эдесский, свт. Cто душеполезнейших глав. 68 // Добротолюбие. Т. 3. С. 334-335).

Вся аскетическая жизнь правосл. христианина основывается на C. Наиболее ярко это выражается в молитве, церковных таинствах и богослужении.

Человек в силу своей богообразности имеет потребность в общении со своим небесным Отцом, для чего важнейшим средством служит молитва: она «по качеству своему есть пребывание и соединение человека с Богом» (Ioan. Climacus. Scala. 28. 1). В ней человек обращается к Богу словами, а Бог отвечает Своими действиями в душе человека и через события в окружающем мире, т. о. возникает С. Иные добродетели делают человека способным вступить в единство с Богом, молитва же реализует эту возможность. Союз божественной и человеческой личностей, образуемый в молитве, позволяет благодати войти в ум и сердце человека и преобразить их. Высший уровень межличностного диалога - это любовь. Поэтому высшая форма молитвы - молитва любви. В этом случае благодать Божия и природа человека образуют таинственное синергийное единство тварного естества с нетварным.

В богослужебной жизни, сотканной из молитв, наиболее выразительно С. проявляется в таинствах Церкви. Несмотря на всемогущество Божие, их совершение невозможно без согласия и доброй воли людей, что выражается в призывании Св. Духа, молитвенном обращении к Богу, соответствующих просьбах и действиях. Только при этом условии Бог ниспосылает Свою благодать, преображающую людей и окружающий мир.

Этот же синергийный принцип проявляется в обретении евангельских добродетелей (Мф 5. 3-7. 27), осуществление к-рых невозможно человеческими силами без божественной помощи, и в постижении смысла священных библейских текстов, к-рый раскрывается через благодатное взаимодействие с Богом, потому что «никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою» (2 Петр 1. 20).

С т. зр. правосл. богословия, Промысл Божий о мире и о каждом человеке не обусловлен исключительно повелениями Бога, но является результатом Его взаимодействия с человеком. Поскольку весь видимый мир от создания предоставлен людям для творческого преображения (см.: Быт 1. 28), вся человеческая история есть результат С. воли Бога и воли человека. Православию в отличие от нек-рых богословских направлений в зап. христианстве чуждо понятие божественного предопределения в смысле заданной и неотвратимой судьбы человека.

Воля Бога и Его предвечный замысел являются строгим предопределением лишь для неразумных тварей и жизненных процессов, к-рые не подчиняются свободному выбору и разуму. В отношении людей и ангелов как разумных существ Бог проявляет предведение их свободных поступков: «Бог, предвидя то, что мы совершим добровольно, то есть то, что зависит от нас... предопределяет то, что от нас не зависит. И предведающая сила Божия не в нас имеет причину, а предведение того, что нам предстоит сотворить, в нас: ведь если бы нам не предстояло сотворить, то и Он не предвидел бы того, чего не будет. И предведение Божие истинно и ненарушимо, но оно само не есть причина того, что грядущее обязательно сбудется. Он предвидит, что нам предстоит совершить то или это. Предвидит же Он многое, что Ему не по душе, и чему не Сам Он является причиной» (Ioan. Damasc. Contr. Manich. 79).

. У св. отцов встречаются описания С. людей на нравственном уровне, к-рая актуализирует важные для спасения принципы бытия. Так, прп. Марк Пустынник указывает на общение, к-рое «бывает двух родов: одно происходит от злобы, а другое от любви. Через общение мы воспринимаем друг друга, даже и тех, кого не знаем...» (Marc. Erem. Ad Nic. 59). Минимальное условие для богоугодного личного общения - это доверие, максимальное - любовь. В таком общении люди познают друг друга, и между ними образуются внутренние связи, сохраняемые и после завершения диалога, особенно если личное общение осветилось любовью. Прообразом такого общения в любви является любовь Господа к человеку: «Принятие на себя ближнего по любви есть то, которое всячески предал нам Господь Иисус… показывая, что мы должны ради любви злострадать до смерти; к тому же даровал нам и терпение причастием Духа и будущие блага…» (Ibid. 61). Взаимная любовь позволяет проникнуть за внешние грани видимого и увидеть в собеседнике не индивидуума, но неповторимую личность, увидеть его внутреннее содержание. Любовь - это верный способ соприкоснуться с душой др. человека.

Однако и в отрицательном плане личное общение образует крепкие внутренние связи. Возненавидев кого-либо, люди становятся зависимыми друг от друга: «Принятие на себя ближнего, происходящее от злобы, бывает невольно. И случается так… всякий, обижающий ближнего, соразмерно с обидою принимает на себя искушение обижаемого им» (Ibid. 60). Эта зависимость не прекращается, пока человек не простит своего ближнего от всего сердца. Поэтому принцип прощения обид так важен для духовной жизни христианина.

С. людей возможна и на духовном уровне - это общение личностей, соединенных в Боге, через сопричастность единой божественной благодати. В этом случае происходит самое глубокое межличностное единение и взаимообогащение внутренним духовным содержанием, как учит этому св. ап. Иоанн Богослов: «Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем и не поступаем по истине; если же ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом...» (1 Ин 1. 6-7). Для духовной С. не имеет большого значения возможность словесного диалога или визуального контакта, не являются препятствием расстояние, время, физическая смерть и др. рамки тварного бытия, о чем обильно свидетельствуют случаи из жизни святых. Духовному общению через молитву с Богом, ангелами, святыми, с живущими и усопшими людьми учит своих чад Церковь. По мысли св. отцов, именно такой способ общения ожидает человека в буд. жизни. Этот вид С., возрождающий первозданное единство человеческого рода, в Свящ. Писании называется общением веры (Флм 1. 6), общением духа (Флп 2. 1). Препятствиями для духовной С. являются ненависть, лицемерие, стыд и страх, однако прежде всего гордость. Гордый ценит себя выше других, поэтому не видит смысла в общении с теми, кто, как ему кажется, недостоин его.

В ранней христ. письменности, в частности у Оригена, идея С. относилась также к общению ангелов между собой (ἀγγελικὰς συνεργείας - Orig. In Ioan. comm. X 18 // PG. 14. Col. 357D). В дальнейшем эта идея получила раскрытие в «Ареопагитиках», где говорится о С. ангельских чинов и Бога: «Каждый чин иерархического порядка соответственно своей мере возводится к божественному сотрудничеству (θείαν συνέργειαν), совершая благодатью и благодатной силой то, что естественно и сверхъестественно присуще Богоначалию» (Areop. CH. 3. 3). Особо в этом преуспевает высший ангельский чин, «многого общения с Богом и соделания (συνεργίας) удостоенный благодаря уподоблению Ему, насколько возможно, прекрасными свойствами и энергиями» (Ibid. 7. 4).

Человек, будучи существом тварным, несамодостаточен, поэтому, если сознательно отвергает волю Божию, он не остается в духовно нейтральном состоянии, но попадает в подчинение более могущественным силам и личностям. Согласно этому духовному закону, «совершение греха отчуждает от Господа и сродняет с диаволом» (Basil. Magn. Moral. reg. 22. 1); «кто воли своей не покоряет Богу, тот покорится противнику Его» (Isaac Syr. Sermones. 71). Однако диавол не может произвести порабощение исключительно по своей воле без согласия на то человека через отвержение воли Божией и совершение греха. Мысль о содействии диавола (διαβόλου συνέργειαν), в результате к-рого у человека «приключается какая-то напасть», высказывал Климент Александрийский (Clem. Alex. Strom. VII 11. 66. 2). Ориген считал, что благодаря демонической помощи (δαιμονίου συνεργίαν) человек может получить определенную силу и ведение, но они не принесут ему пользы и станут причиной гибели (Orig. Contr. Cels. III 31; VI 45). В отличие от Бога диавол, вступив в сотрудничество с согрешающими людьми, стремится лишить их свободы и поработить себе: «Адам, преступив Божию заповедь и послушав лукавого змия, продал и уступил себя в собственность диаволу, и в душу - эту прекрасную тварь, которую уготовал Бог по образу Своему,- облекся лукавый...» (Macar. Aeg. II 1. 7).