СИЛЬВЕСТР

(Косов (Коссов) Стефан Адамович; ок. 1607, имение Жеробичи (Жеребичи, ныне дер. Слобода Шумилинского р-на Витебской обл., Белоруссия) - 13.04.1657, Киев), Киевский митр., глава Западнорусской митрополии (1647 - 1657). Род. в правосл. шляхетской семье герба «Корчак», отец С. занимал должность витебского городского писаря. О времени рождения С. можно судить по сообщению панегирика на его смерть «Столп цнот...» (30 янв. 1658) о том, что митрополит скончался в возрасте 50 лет (Украiнська поезiя: Сер. XVII ст. / Упор.: В. I. Крекотень, М. М. Сулима. К., 1992. С. 72; Erdmann. 1999. Anh. S. 60). С. окончил школу, по всей видимости, в Вильно (ныне Вильнюс, Литва), затем учился в иезуитской коллегии в Люблине (упом. в 1622) и в Замойской академии (в альбоме студентов класса философии Замойской академии записан в 1628/29 уч. г.). По предположению З. И. Хижняк, Косов принял постриг в Вильно после завершения образования в 1629 или 1630 г., преподавал в виленской, потом во львовской братских школах.

15 июня 1631 г. датируется документ, данный во Львове настоятелем Киево-Печерского мон-ря (см. Киево-Печерская лавра) архим. св. Петром (Могилой), о буд. работе С. в школе, основанной Петром (Могилой) в Киеве. Вместе с киево-печерским архимандритом С. приехал из Львова в Киев. В киевской лаврской школе С. являлся префектом, после объединения лаврской и братской школ в Киево-Могилянскую коллегию исполнял в коллегии должность префекта (1632-1635), преподавал риторику и философию (ведение этих курсов входило в обязанности префекта), в 1632 г. записался в реестре Киевского братства. В своей работе преподаватели Киево-Могилянской коллегии столкнулись с трудностями, о чем С. рассказал в соч. «Сказание, или Отчет о школах киевских и винницких, в которых обучаются иноки греческой веры» (Exegesis. 1635); «Сказание...» было написано С. после 3 лет преподавательской работы в этих школах. Когда в коллегии начали обучать лат. языку, преподавателей обвинили в том, что они неправославные; учителя опасались, что «вот-вот начнут нами начинять желудки днепровских осетров». Трудности были скоро преодолены, и православная молодежь стала охотно поступать в коллегию.

Наряду с преподавательской деятельностью С. выполнял важные задания Петра (Могилы). По поручению последнего была начата работа по созданию новой редакции Киево-Печерского патерика. В подготовленном С. Патерике (Πατερικον. 1635) составитель использовал соответствующие древнерус. источники (летописи и памятники агиографии), ряд важных текстов был написан составителем. С. опровергал сомнения протестантов в святости Печерских отцов и истинности их чудес и одновременно выступал против католиков, к-рые, как, напр., Лев Кревза, не отвергали святости Печерских преподобных, но подчеркивали, что они действовали в то время, когда Киевская митрополия находилась в связи с Римом. Во внесенных в Патерик исторических экскурсах С., развивая аргументацию Захарии (Копыстенского), показал, что приобщение «русских людей» к христианству произошло еще при ап. Андрее, а затем большую роль сыграл такой противник католиков, как К-польский патриарх св. Фотий I. С. доказал, что и впосл. Древнерусская Церковь не была связана с Римом. Подготовленный текст был напечатан в Киево-Печерской типографии в 1635 г. с посвящением лидеру правосл. шляхты в Речи Посполитой А. Г. Киселю.

Др. важное задание С. получил после легализации правосл. иерархии в Речи Посполитой и избрания Петра (Могилы) Киевским митрополитом. Когда на коронационном сейме 1633 г. митр. Петр попытался получить королевский привилей для киевских училищ, ему это не удалось. Представители униат. Церкви утверждали, что в правосл. школах распространяются еретические учения, что там не имеют права преподавать на лат. языке, поскольку такой привилегии королевская власть правосл. училищам не давала. В соч. «Exegesis...» С. подверг критике учения ариан, кальвинистов и лютеран, доказывая, что правосл. вероучение принципиально от них отличается и не может рассматриваться как еретическое. Ссылаясь на грамоты правосл. уч-щам в Вильно и во Львове, он доказывал, что королевская власть давно признала за правосл. учебными заведениями право преподавания на латыни. С. также писал, что знание лат. языка необходимо правосл. рус. людям в Речи Посполитой, для того чтобы отстаивать свои интересы на дворянских собраниях - сеймах и сеймиках и в спорах в судах и на трибуналах. В привилее, выданном православным после сейма 1635 г., «в школах киевской и виленской позволялось неуниатам учить по-греческому и латыни так, чтобы свободным наукам обучали не далее диалектики и логики» (АрхЮЗР. Ч. 1. Т. 6. С. 696). Т. о., право обучения на лат. языке было предоставлено, но запрещалось преподавание теологии.

Неудивительно, что после смерти Могилёвско-Мстиславско-Оршанского еп. Иосифа (Бобриковича) митр. Петр назначил С. на эту значимую епархию. Как «элект» на Могилёвскую кафедру С. фигурирует в надгробной проповеди, прочитанной им в Вильно на похоронах еп. Иосифа 9 апр. 1635 г. Могилёвская, Мстиславская и Оршанская кафедра занимала важное место в системе межконфессиональных отношений в Польско-Литовском гос-ве в 30-40-х гг. XVII в. Единственная правосл. епархия в Литовском великом княжестве (ВКЛ) стала естественным центром притяжения для православных, живших на землях соседних униат. епархий. Первоначально за Могилёвскими епископами признавались права окормлять живущих там православных и свободно посещать города на этих землях. Такие права стремился использовать С., посетив в 1635-1636 гг. Полоцк и Витебск, в Полоцке он присоединил к правосл. Церкви оставивших унию священников. О борьбе с унией говорят сохранившиеся образцы документов, составленных в Могилёве: образец отречения священника от унии от 8 февр. 1638 г. и образец грамоты, к-рая выдавалась священникам и диаконам, оставившим унию.

Действия С. столкнулись с жестким отпором униатов, к-рых поддерживала королевская власть. В соответствии с привилеем, выданным униатам на сейме в 1635 г., православные не могли иметь ни одной церкви в Полоцке и Витебске, а в следующем году С. было запрещено посещать эти города. Тогда же король предложил комиссарам, назначенным для разграничения имений православных и униатов, вернуть униатам храмы, отобранные у них в ВКЛ. Униат. митр. Антоний Селява и униат. Смоленский еп. Лев Кревза постоянно возбуждали против С. судебные процессы, правосл. епископа неоднократно приговаривали к крупным денежным штрафам, он был отстранен от управления духовенством на территории королевской экономии, расположенной в районе Могилёва. Со своей стороны С. поддерживал протесты православных против действий униат. архиереев в их епархиях. Была и др. сторона отношений. Антоний Селява пытался вести с С. переговоры о соединении православной и униатской Церквей, но 24 мая 1639 г. С. ответил: «Без воли Константинопольского патриарха я не могу приступить к унии». В главном центре епархии - Могилёве униаты не добились успехов, они занимали здесь только Спасский мон-рь.

В епархиальном управлении С. стремился использовать приемы управления и организации церковной жизни, которые были выработаны в Киеве при митр. Петре (Могиле). 18 окт. 1636 г. С. созвал в Могилёве Собор духовенства своей епархии, на к-ром прочитал собравшимся проповедь («Дидаскалия...») о смысле и значении 7 таинств. В янв. 1637 г. проповедь была напечатана в типографии оршанского Кутеинского в честь Богоявления мужского монастыря. Между митр. Петром (Могилой) и С. были определенные трения, связанные с опекой над могилёвским Богоявленским братством (см. в ст. Могилёвский Братский в честь Богоявления мужской монастырь). С. настаивал на подчинении братства себе как епархиальному архиерею, Петр (Могила), считая братство, игравшее большую роль в жизни Могилёвской епархии, ставропигией, утверждал, что братство должно подчиняться ему как патриаршему экзарху. Конфликт имел место в 1639-1640 гг. и, по-видимому, закончился подчинением С. Упоминается грамота митр. Петра (Могилы) 1643 г. с распоряжениями, касающимися жен. мон-ря при братстве. Сохранилось также свидетельство, что братство не позволяло С. «долго жить в Богоявленском монастыре» (Сапунов А. П. Витебская старина. Витебск, 1888. Т. 5. Ч. 1. № 115).

С. избрали Киевским митрополитом сразу после смерти Петра (Могилы; † 1 янв. 1647) - 25 февр. 1647 г. как «известного древностью своего рода, высокими достоинствами». Акт избрания подписали епископ Луцкий, настоятели киевских монастырей, мн. представители правосл. шляхты не только Киевской, но и др. земель во главе с лидером правосл. шляхты в Речи Посполитой Киселем (что указывает на прочные связи С. в этой среде). До 1650 г. С. удерживал за собой также Могилёвскую кафедру; при поставлении епископа в Могилёв С. отправил туда из Киева «многие церковные вещи» (АЮЗР. Т. 10. Стб. 394). В марте 1647 г. пост архимандрита Киево-Печерского мон-ря занял Иосиф (Тризна), впосл. ставший близким соратником митрополита. После вступления на кафедру С. оказался вовлеченным в переговоры о «новой унии» православных и униатов, начатые в последние годы правления митр. Петра (Могилы) при участии Киселя. Под воздействием последнего С. в то время не обратился к К-польскому патриарху за «благословением» на митрополичью кафедру. Еще в февр. 1651 г. патриарх Парфений II жаловался на «долгое молчание» С. (Эйнгорн. 1899. С. 93). В нач. 1648 г. с согласия С. и Киселя кор. Владислав IV Ваза назначил на 15 июля 1648 г. съезд православных, на к-ром должен был обсуждаться вопрос об унии.

С началом восстания под рук. гетмана Б. М. Хмельницкого вопрос о «новой унии» стал неактуальным и возникли др. проблемы. Как известно, одной из главных целей восстания была борьба с «ляхами», которые навязывают «русскому народу» в Речи Посполитой лат. веру. На охваченной восстанием территории, где стали создаваться институты новой, казацкой власти, деятельность униатских и католических церковных учреждений была прервана, Православие стало господствующей религией. В народных выступлениях не только на территории образовавшегося гетманства, но и за его границами участвовали приходские священники. Отношение церковной иерархии к происходившему оказалось сложным. Не последнюю роль сыграло то, что в ходе восстания произошло выступление и против правосл. шляхты, связанной с враждебной гос. властью. Многие представители этого слоя искали приюта в правосл. мон-рях, иногда им приходилось провести там по неск. лет. Имели место и нападения на церковных людей и церковное имущество. Действия казаков в целом были для правосл. Церкви выгодны, но ряд важных факторов побуждал правосл. иерархию воздерживаться от открытой поддержки Хмельницкого. Во-первых, правосл. архиереи опасались самых суровых санкций в случае поражения восстания; циркулировали слухи о коллективном обращении духовенства к Хмельницкому, чтобы «гетман разарять монастырей и святых Божиих церквей и их в смертную победу не дал» (Заборовский. 1998. С. 37). Имели место также опасения за судьбу тех православных, которые оставались под польской властью. Лишь в дек. 1648 г. С. вместе с Иерусалимским патриархом Паисием принял участие в торжественной встрече Хмельницкого в Киеве. С. и Иосиф (Тризна) неоднократно пытались выступать как посредники между руководителями восстания и властями Речи Посполитой, добиваясь прекращения войны. Это вызывало недовольство казаков. Сохранилось свидетельство, что, когда митрополит поехал на встречу представителей польск. властей и Хмельницкого, «черкасы его воротили назад в Киев... знаи-де он келью свою, а в такие дела не вступайся» (Там же. С. 28).

Постепенно позиции сторон сближались. Власти гетманства уже летом 1649 г. стали брать под защиту церковных людей и церковное имущество, в кон. 1648 г. появились гетманские грамоты с требованием «послушенства» подданных церковным властям. 23 февр. 1648 г. по просьбам С. гетман приказал полковникам «на горле карати» тех, кто оскорбляет священников и «справедлiвостi з духовного аби жаден не чинил» (Док-ти Богдана Хмельницького. 1961. № 51. С. 108). Церковная жизнь в гетманстве обладала некоторыми важными особенностями. Назначение настоятелей монастырей и епископов должно было происходить «через волное обиранье чину как духовного, так и мирского» (Заборовский. 1998. С. 209). Эту общую норму предлагали позднее утвердить русскому правительству. В июне 1655 г. так был избран игуменом киевского Златоверхого во имя архангела Михаила мужского монастыря Феодосий (Сафонович), затем произошла «конфирмация» элекции гетманом (Док-ти Богдана Хмельницького. 1961. № 318). Лазарь (Баранович) был выбран епископом «за консенсом всего стану духовного и светского» (Там же. № 451. С. 590).

Позиции старшины гетманства и духовной иерархии сблизились, когда после побед Хмельницкого был заключен Зборовский мир, предусматривавший ряд важных уступок правосл. Церкви, и возник вопрос о выработке окончательных условий соглашения и об их выполнении. В дек. 1649 г. С. во главе делегации духовенства выехал в Варшаву для участия в работе сейма. Решения принимались в обстановке острых споров правосл. митрополита с униатскими и католическими епископами. Правосл. шляхта во главе с Киселем выдвигала компромиссные варианты. С. настаивал на возвращении церковного имущества, захваченного униатами, при этом подчеркивая, что казаки не хотят идти на уступки и он должен с этим считаться. В итоге удалось добиться ряда важных изменений, закрепленных привилеем кор. Яна II Казимира от 12 янв. 1650 г. Православным передавались еп-ства Луцкое и Холмское, Жидичинский во имя святителя Николая Чудотворца мужской монастырь на Волыни и пинский Лещинский в честь Рождества и Успения Пресвятой Богородицы мужской монастырь. Предполагалась также передача Перемышльской кафедры православным после смерти еп. Афанасия (Крупецкого; † 1652). Правосл. Мстиславской епархии должна была отойти половина приходов Полоцкой епархии, православные в Смоленске получили возможность устроить братство при Борисоглебской ц., что ранее запретил сеймик шляхты Смоленского воеводства. Кроме того, православным передавались отдельные храмы в различных городах. Это были важные достижения, но православные не добились ни ликвидации унии, ни возвращения захваченного униатами имущества, а С. не получил места в сенате, хотя это предусматривалось Зборовским договором. Митрополит сразу же приступил к осуществлению достигнутых договоренностей. Уже 25 янв. 1650 г. он служил в церкви Люблинского братства, отобранной у униатов. В февр. С. посетил Холм (ныне Хелм, Польша), чтобы удалить оттуда униат. администратора еп. Иакова Сушу.

В нач. марта С. вернулся в Киев вместе с Киселем. На съезде казацкой стороной был подтвержден Зборовский договор, но одновременно в послании королю констатировалось, что принятые решения униатами не выполняются, снова поднимался вопрос о ликвидации унии. О трудностях, возникших с исполнением достигнутых договоренностей, наглядно свидетельствует инструкция Клименту (Старушичу), посланному митрополитом к королю. В инструкции говорилось, что поставленный на Холмскую кафедру еп. Дионисий (Балабан-Тукальский) не получил привилея, который был «задержан», а Суша пытался управлять Холмской епархией. В Перемышльском еп-стве чинились трудности поставленному на кафедру Антонию (Винницкому). В ВКЛ договоренности вообще не выполнялись. В этой трудной ситуации собравшиеся в июле 1650 г. на Собор в Киеве епископы дали обязательство вносить определенные суммы денег на содержание Киево-Могилянской коллегии. После новой войны, закончившейся поражением казаков, королевский привилей янв. 1650 г. был аннулирован.

Перед началом войны распространились слухи, что король обратился к митрополиту и духовенству с заявлением, что Хмельницкий «побусурманился в поганскую веру», король предложил казакам и мещанам слушать митрополита и выступить против Хмельницкого. Митрополит якобы рассылал такие «листы» в казацкие города. Слухи эти, судя по всему, недостоверны: известно, что весной 1651 г. митрополит посылал конотопского протопопа к путивльскому воеводе, чтобы выяснить, сможет ли С. найти приют в Путивле. Однако эти слухи передавали представление о сложных отношениях между гетманством и митрополией.

Сложности эти вышли на первый план, когда летом 1651 г. войско ВКЛ стало с севера приближаться к Киеву. Киевское духовенство во главе с С. убедило киевского полковника А. Н. Ждановича оставить город, чтобы спасти от разорения находящиеся в нем святыни и жителей, что вызвало резкую отрицательную реакцию Хмельницкого. В письме от 24 июня 1651 г., адресованном литов. войску, С. и Иосиф (Тризна), а также киевские городские власти просили о «милосердии», т. к. они никогда не поднимали руки против короля и спасали мн. шляхтичей во время восстания. В нач. авг. Киев капитулировал перед литов. армией, вышедшие из мон-рей шляхтичи говорили о том, как их спасло киевское духовенство. Массовых казней не было, но ряд правосл. храмов был разграблен литов. войском. Одновременно митрополит обратился и к коронному войску, благодаря за освобождение «от казацких неистовств» и от «неволи». «Аттестат верноподданства» должен был передать королю префект Киево-Могилянской коллегии Феодосий (Василевич). 31 авг. король в ответ на просьбу С. издал универсал о взятии под защиту имущества правосл. Церкви. Все это, конечно, не улучшило отношения между властями гетманства и митрополитом.

На это же время приходится установление контактов между С. и Россией. В мае 1649 г. царь Алексей Михайлович просил С. прислать в Москву ученых старцев «для справы Библеи греческие на словенскую речь» (Воссоединение Украины с Россией. 1954. Т. 2. № 80). В июне 1649 г. С. отправил ученых старцев в Москву со своим представителем Феодосием (Сафоновичем), к-рый должен был просить о помощи училищам, основанным Петром (Могилой). Основатель поручал училища опеке представителей правосл. знати, но таких патронов больше не было, помощь можно было искать только в России. Феодосий получил в Москве 100 р. для митрополита, 200 р. для училищ и грамоту, по к-рой Киево-Братский в честь Богоявления мужской монастырь мог присылать за милостыней каждый 5-й или 6-й год. С этого времени с Киево-Братским мон-рем установились оживленные контакты. Сам С. обратился к царю после событий 1651 г., сообщая, что после «междоусобной брани» он оказался без доходов и имущества, и просил царя прислать для собора Св. Софии месячные Минеи и Прологи на весь год и др. книги, т. к. у него нет средств для их приобретения.

Этим обращением контакты С. с Москвой ограничились. Он не участвовал ни в переговорах о переходе гетманства под рус. власть, ни в работе Переяславской рады. 16 янв. 1654 г., когда московское посольство прибыло в Киев, С. заявил о присоединении к решениям рады, рассматривая их как воссоединение разных частей Русской земли: «Вашим пришествием обновитца, яко орлу юность, наследие благочестивых великих князей руских» (Там же. Т. 3. С. 478). Затем, однако, возникли осложнения, когда митрополит отказался приводить к присяге царю своих слуг и «дворовых людей». С. заявил, что если будет дана такая присяга, то король епископов и духовенство, которое находится под его властью, «все велит порубить» (Там же. С. 482). Позднее присяга была принесена, но слова С. дают объяснение ряду свидетельств о сношениях С. и других духовных лиц с властями Речи Посполитой после Переяславской рады. Отправлявшиеся по др. сторону границы посланцы (напр., чернец Киево-Печерского мон-ря Макарий (Криницкий) был послан в Луцк) вносили в актовые книги заявления, что духовенство принуждают присягать царю, но оно по-прежнему считает короля своим государем и духовные лица не хотят быть изменниками. Так, киевская церковная иерархия рассчитывала сохранить свои связи с епархиями под властью Речи Посполитой и не допустить ухудшения положения там православных.

В мае 1654 г. чернец киевского Михаило-Архангельского мон-ря Рафаил сообщил киевским воеводам, что С., Иосиф (Тризна) и игумен мон-ря Феодосий (Василевич) поддерживают контакты с виленским воеводой и гетманом Я. Радзивиллом. Переговоры с этим политическим лидером ВКЛ, кальвинистом, также должны были содействовать сохранению позиций православных в ВКЛ. Проведенное расследование показало, что Феодосий (Василевич) не только ездил в ВКЛ, но и был там избран слуцким архимандритом - главой правосл. духовенства в Слуцком княжестве Радзивилла, 11 февр. 1654 г. митрополит «посвятил» его на этот пост. Это говорит о серьезных связях между Радзивиллом и киевским духовенством. Киевские воеводы запретили Феодосию (Василевичу) ездить в ВКЛ «без государева указу» (АЮЗР. Т. 10. Стб. 393-394). Имели место и столкновения с киевскими воеводами в связи с отмежеванием части земли архиерейского дома для строительства киевской крепости. Митрополит заявил, что «живет он с духовными людьми о себе, ни под чьею властью» (Там же. Стб. 389). Воеводы сообщали царю, что «ни о каких делах с нами митрополит совету не держит» (Там же. Стб. 399). В грамоте от 27 марта 1654 г. царь предложил Хмельницкому выслать митрополита в Москву, «чтоб он в том деле... исправление о себе дал» (Там же. Стб. 506). Хмельницкому удалось погасить конфликт, С. даже было обещано возмещение за отобранную землю «в ином месте» (Там же. Стб. 540).

В 1654 г. на первый план выдвинулся вопрос об определении положения духовенства Западнорусской митрополии в составе Русского гос-ва. При решении этого вопроса укр. духовенство могло рассчитывать на всемерную поддержку властей гетманства. Первый важный шаг был сделан в марте 1654 г., когда по ходатайству Хмельницкого была выдана жалованная грамота, подтверждавшая права «всякого духовного чина людей» на земли, находившиеся у них во владении. Новые важные меры были приняты после начала русско-польск. войны. Делегация духовенства Киевской митрополии во главе с Иннокентием (Гизелем), игум. киевского Николо-Пустынного мон-ря, была направлена в военный лагерь под Смоленском летом 1654 г. Власти гетманства просили об удовлетворении пожеланий как всего духовенства Киевской митрополии, так и отдельных духовных учреждений. В грамоте царю от 4 июля С. выражал радость по поводу перехода Малой России под царскую власть, опровергал клевету в свой адрес, объяснял, что ранее не отправлял послов к царю, т. к. не имел «указа» от гетмана. Принципиальные предложения духовенства Киевской митрополии были сформулированы в «статьях», поданных царю и подписанных С. Прежде всего речь шла о сохранении подчинения Киевской митрополии К-польскому патриарху, «яже есть всех волностей и прав коренем», как было сказано в челобитных Иннокентия (Гизеля) (Там же. Стб. 751). Одновременно «статьи» устанавливали полную автономию для духовенства Киевской митрополии. Суд митрополита должен быть высшей инстанцией, вызовы местных духовных «до Великой России» не должны иметь места. Иерархи и настоятели мон-рей должны были избираться на месте «чрез волное избиранье чину как духовного, яко и мирского». Оговаривалась и свобода отношений митрополита с православными «на Литве и на Волыни». Записи переговоров не сохранились, о них можно судить только по их результатам. Целый ряд вопросов (напр., об отношениях с К-польским патриархом, о контактах митрополита с православными Литвы и Волыни) был отложен до возвращения царя в Москву. Митрополичьей кафедре и др. духовным учреждениям были выданы жалованные грамоты с подтверждением прав на их владения. Что касается владений, возвращения к-рых добивалась Церковь, то решение вопроса было отложено до проведения земельной переписи на территории гетманства. Одновременно представителям светской власти (в частности, рус. воеводам в Киеве) запрещалось вмешиваться в «духовные дела», юрисдикции «духовного суда» подлежали духовные лица и слуги и крестьяне церковных владений. На этом переговоры духовенства Киевской митрополии и царской власти на время прервались.

В ходе русско-польск. войны имели место события, серьезно менявшие отношения между Киевской митрополией и Московским Патриархатом. После сдачи Могилёва 24 сент. 1654 г. царь Алексей Михайлович указал в жалованной грамоте жителям города, что новых епископов в Могилёв будут теперь поставлять в Москве. Устройство церковных дел в занятой рус. войсками Смоленской епархии (Смоленск сдался 23 сент.) было также поручено рус. церковной администрации. В марте 1655 г., после начала контрнаступления литов. войск, осадивших Могилёв, Феодосий (Василевич) бежал в ВКЛ. Со старцем Арсением Феодосий послал жителям Могилёва письма, в к-рых убеждал сдаться литов. армии, обещая, что «именем отца митрополита» он убедил гетмана Радзивилла не разорять город. В противном случае «именем отца митрополита» Феодосий угрожал жителям Могилёва «вечною клятвою». В одном из писем сообщалось и о намерении митрополита «и со всеми духовными» «в Литве притулитися» во владениях гетмана (Заборовский. 1998. С. 229-231). Еще раньше, в янв. 1655 г., Хмельницкий говорил А. С. Матвееву, что митрополит и киево-печерский архимандрит «беспрестани королю ведомость всякую дают» (Там же. С. 225). Реакция в Москве на получение «листов» Феодосия (Василевича) оказалась очень острой. Боярину В. В. Бутурлину 22 июня 1655 г. предписывалось посетить Хмельницкого и предложить, чтобы гетман митрополиту «в таком нашем великом изменном деле не терпел и прислал ево к Москве» (Там же. С. 229). На такой шаг Хмельницкий не пошел, но осенью 1655 г. киевские воеводы задержали ездивших в «Литву» старцев и их допрашивали, что привело к напряженным отношениям воевод с митрополитом и киевским полковником, настаивавшими на подсудности старцев духовному суду.

Летом 1655 г. рус. войска начали новую военную кампанию против Речи Посполитой. В итоге большая часть ВКЛ оказалась занята рус. армией, в т. ч. 4 авг. литовская столица Вильно. На присоединенных территориях ВКЛ устанавливалась церковная юрисдикция Московского патриарха Никона. В дек. 1655 г. Никон направил наместника Валдайского Святоозерского в честь Иверской иконы Божией Матери мужского монастыря Филофея в Вязьму, Дорогобуж, Смоленск, Оршу, Копысь, Шклов, Могилёв и Мстиславль «для ради всякого церковнаго исправления». В марте 1656 г. патриарх Никон назначил своим наместником в Полоцкой епархии Каллиста (Дорофеевича-Риторайского), игумена Маркова витебского во имя Святой Троицы мужского монастыря; тогда же упоминается Мефодий Биба - наместник Никона в Могилёвской епархии. В 1658 г. в Москве на Смоленскую кафедру был поставлен архиеп. Филарет. В источниках не отмечены к.-л. попытки С. осуществлять свою власть в епархиях в составе ВКЛ, не был поставлен новый епископ на Могилёвскую кафедру, ставшую вакантной в февр. 1653 г. Иная ситуация сложилась на территории гетманства, где вмешательство патриарха Никона в решение церковных дел в 1654-1657 гг. не прослеживается. Новый Черниговский епископ Лазарь (Баранович) был выбран в Киевской митрополии и поставлен 8 марта 1657 г. в Яссах Сучавским митр. Гедеоном на основании «свидетельств» С. и Хмельницкого.

Важным событием стали мирные переговоры в Вильно между Россией и Речью Посполитой во 2-й пол. 1656 г. На переговоры Хмельницкий направил посольство с важными предложениями относительно положения православных в Польско-Литовском гос-ве, прежде всего они предусматривали ликвидацию унии и передачу правосл. Церкви захваченных униатами церковных имений, полную свободу богослужения «против стародавнего звычаю греческого», освобождение приходских священников от налогов и повинностей, полное уравнение в правах правосл. шляхты и мещан с католиками. Вероятно, эта программа составлялась властями гетманства с участием С. В сент. 1656 г. С. в письме жителям Могилёва, к-рых он благодарил за помощь, сообщил об ожидавшейся в ближайшее время работе комиссии, к-рая уладит церковные дела. Однако ожидания не оправдались, было заключено лишь временное перемирие. После окончания переговоров польск. сторона стала распространять «фальсификат соглашения», в к-ром говорилось о том, что гетманство якобы должно вернуться в состав Речи Посполитой, и это привело к возникновению напряженных отношений между Москвой и гетманством. В этих условиях в янв. 1657 г. В. П. Кикин был направлен к С. с текстом русско-польского соглашения и с просьбой убедить гетмана и полковников, «чтобы они таким смутным ляцким писмам не верили». Очевидно, к 1657 г. наметилось улучшение отношений между Москвой и Киевской митрополичьей кафедрой.

После смерти С. в Киево-Могилянской коллегии в 1658 г. была подготовлена и напечатана надгробная похвала («Столп цнот...»), составление к-рой иногда приписывают Лазарю (Барановичу). В 1-й (прозаической) части воспеваются добродетели С., среди к-рых - 3 «столпа»: терпение, мудрость, пастырское попечение. Вторая часть - это геральдические стихи «Гербы и трены при гробе и труне...». В тексте восхваляется стойкость С. в борьбе с унией: он пренебрег успешной карьерой и мужественно переносил беды, которые обрушивались на него, когда он отстаивал интересы православных. С. похоронен в киевском Софийском соборе, склеп с его прахом был найден во время раскопок в 1936 г. (Никитенко Н. Н. Святая София Киевская. К., 2008. С. 66).

Сочинения