СОЛОМОН II

С.- представитель 2 груз. царских домов Багратиони: его отец, Арчил Багратиони, был братом царя Имерети св. Соломона I Великого (1752-1766, 1768-1784) и сыном царя Имерети Александра V (1720-1741, 1742-1752); мать, Елена,- дочерью царя Кахети Ираклия II (1744-1762; царь Картли-Кахети в 1762-1798). После кончины отца (6 окт. 1775) царевич Давид воспитывался матерью при дворе царя Ираклия II как возможный наследник престола. В 1783 г., за год до своей кончины, царевича Давида назначил своим преемником не имевший наследников царь Имерети св. Соломон I. Однако после кончины св. Соломона I влиятельные груз. вельможи под рук. мтавара (владетельного князя) Одиши (Мегрелии) Кации Дадиани возвели на престол Имерети двоюродного брата Соломона I - Давида II (1784-1789), сына царя Имерети Георгия IX (1741-1742). Поскольку вскоре Давид II стал проводить самостоятельную политику, ища покровительства у Российской империи и пытаясь ограничить привилегии крупной знати, князья перешли в оппозицию и в нач. 1789 г. направили в Тбилиси ко двору царя Ираклия II посольство, к-рое возглавили митр. Кутаисский сщмч. Досифей (Церетели) и митр. Гелатский сщмч. Евфимий (Шервашидзе), с просьбой объединить груз. царства в единое гос-во. Царь Ираклий II отказался, считая, что выходом может быть воцарение в Имерети Давида Арчиловича; часть историков считает, что Ираклий II не хотел ухудшения отношений с Османской империей, в сферу влияния к-рой входило царство Имерети. 11 июля 1789 г. в битве при Матходжи (ныне в муниципалитете Хони, край Имерети) картлийско-кахетинские войска разбили войска Давида II, к-рый бежал в Ахалцихе (центр тур. пашалыка; ныне центр муниципалитета в крае Самцхе-Джавахети, Грузия). Давид Арчилович взошел на престол Имерети; из уважения к царю св. Соломону I он взял его имя и стал Соломоном II (Рехвиашвили. 1992. С. 159-172).

В 1790 г. Давид II при помощи тур. войск и леков (лезгинских племен) за короткое время отвоевал Имерети. В кон. года объединенные имеретинские и картли-кахетинские войска разбили Давида II в ущелье Ломсиани, и он вновь бежал в Османскую империю. Позже при посредничестве Ираклия II Давид II примирился с С., вернулся в Имерети, получил значительные земельные владения, однако в 1792 г. при помощи дагестан. наемников совершил неудачное покушение на С., бежал и скончался в Ахалцихе в 1795 г.

Желая иметь союзника, C. 2-м браком (1-й заключен в 1787 с Анной Орбелиани) женился на Мариам Дадиани - сестре мтавара Одиши Григола Дадиани и внучке царя Картли Теймураза II (1744-1762). В июне 1790 г. был заключен «Трактат Иверской земли царей и мтаваров [князей] о единстве», к-рый подписали Ираклий II, С., мтавар Одиши Григол Дадиани и мтавар Гурии Симон Гуриели (частично опубл.: Грамоты. 1898. С. 183-195): признавалось покровительство царя Картли-Кахети, выражалось согласие с его внешней политикой, в первую очередь - в отношении Российской империи. Примечательно, что договор был подписан также и супругами царей - Мариам Дадиани и Дареджан Дадиани (супруга царя Ираклия II). Узнав о намерении иран. шаха Аги Мухаммед-хана войти в груз. земли, С. и Ираклий II в 1793 г. обращались к российской имп. Екатерине II Алексеевне с просьбой выслать войска и артиллерию, однако, поскольку по Ясскому мирному договору (29 дек. 1791 (9 янв. 1792)) Османская империя обязывалась не предпринимать против груз. царств к.-л. военных действий, Российская империя не могла 1-й вводить в Закавказье войска. В сент. 1795 г. С. и имеретинцы в составе общегруз. войска под командованием Ираклия II участвовали в битвах против иран. шаха Аги Мухаммед-хана, подошедшего к Тбилиси.

В 1792 г. С. сверг сепаратистски настроенного Григола Дадиани и назначил мтаваром Одиши его брата - Манучара Дадиани. В 1798 г. Григол вернулся к власти, Манучар получил земли одишского удельного княжества Салипартиано (ныне на территории муниципалитета Мартвили).

Первое время российско-имеретинские отношения выстраивались в позитивном плане: так, посланник российского имп. Павла I Петровича при дворе Картли-Кахети (с 1799) П. И. Коваленский в своем донесении характеризовал С. как молодого царя, к-рый, «невзирая на лета свои... правит царством благоразумно, имеет здравый рассудок, кроток, постоянен и правосуден, а потому и любим народом своим, исключая некоторых, может быть, князей» (Коваленский П. И. Записка о Грузии // АКавАК. 1866. Т. 1. С. 111-124, здесь: С. 112, 113).

Однако после того как 18 янв. 1801 г. Павел I подписал манифест о вхождении царства Картли-Кахети в состав Российской империи, т. о. фактически лишив его государственности в нарушение Георгиевского трактата 1783 г., свой протест выразили нек-рые представители царской династии и часть вельмож как Восточной, так и Зап. Грузии (Соколов. 1873. С. 41, 50). В апр. один из претендентов на престол Картли-Кахети - сын царя Ираклия II царевич Юлон вместе с младшим братом Парнавазом бежал в Имерети и находился на содержании С., поддержавшего его притязания. 4 авг. 1801 г. в письме российскому имп. Александру I Павловичу С. ходатайствовал о возведении царевича Юлона на престол Картли-Кахети. 12 сент. 1801 г. имп. Александр I подписал манифест, т. о. завершив процесс оформления Картли-Кахети в составе Российской империи. Этот акт негативно сказался на отношениях между Российской империей и Имерети и побудил С. искать союзников против России.

При поддержке иран. шаха Фетх Али-шаха (Баба-хана), признавшего царевича Юлона царем Картли-Кахети, а также при участии С., царевичей Александра Ираклиевича (укрывался сначала в Дагестане, затем в Гяндже (Иран, ныне на территории Азербайджана)) и Теймураза Георгиевича, князей Кахети, ахалцихского паши, лезгин, джарцев и белаканцев в 1802 г. был разработан план совместного нападения на Картли-Кахети с целью возведения царевича Юлона на престол. Российские войска отражали нападения отдельных отрядов, вторгавшихся в Картли-Кахети, и не давали им соединиться. В авг. войска С., подкрепленные лезгинами, заняли пров. Лечхуми в Одиши (по мнению имеретинцев, одишский мтавар незаконно владел ею, поскольку эта область не являлась ни его наследственным уделом, ни даром царей Багратиони); в течение осени было завоевано все княжество Одиши, мтавар Григол Дадиани бежал, на его место С. поставил брата Григола, Отию Дадиани, и заключил новый союз с владетелями Гурии, Абхазии, Сванети и с лезгинами о совместных действиях против российских войск (АКавАК. 1866. Т. 1. С. 240-252, 282-294, 358-361, 376-377, 394-395, 403-404, 571-573, 580, 621-622, 629-630, 668-672; Фирман царевичу Юлону от Баба-хана // Там же. С. 693; Фирман царю Соломону от Баба-хана // Там же).

На рубеже 1802 и 1803 гг. антироссийская коалиция оказалась в тупике, С. вернулся к переговорам с российской стороной о покровительстве; напр., уже в письме Коваленскому от 2 янв. 1803 г. он вверял свое царство его «мудрому и благочестивому управлению» (АКавАК. 1868. Т. 2. С. 340-341). Переговоры с С. вели в Имерети представители российской стороны, которые должны были разрешить неск. ключевых вопросов в российско-имеретинских отношениях. С 1801 г. обсуждался вопрос об освобождении царевича Константина (сына царя Давида II), к-рого С. с 3-летнего возраста (т. е. с 1795) удерживал в качестве заложника в крепости Мухура (ныне в муниципалитете Ткибули, край Имерети), опасаясь, что в случае освобождения царевича его признают наследником престола Имерети и в царстве начнется междоусобица. Кроме того, получения российского подданства и оказания помощи в возвращении княжества просил мтавар Григол Дадиани, обещая в противном случае обратиться к тур. стороне; присоединение одного Одиши было невыгодно российской стороне, поскольку сообщение с княжеством было возможно только через Имерети. Также открытым оставался вопрос о пребывании царевичей Юлона и Парнаваза при дворе С., отказывавшегося их выдать для препровождения в Тифлис и затем в С.-Петербург (Там же. С. 341, 342, 345).

30 апр. 1803 г. главнокомандующий в Грузии ген. кн. П. Д. Цицианов (1802-1806) направил к С. управляющего своей канцелярией С. М. Броневского с требованием освобождения царевича Константина и выдачи царевичей Юлона и Парнаваза. Благодаря уговорам сердаря Имерети кн. Кайхосро Церетели и митр. Кутаисского сщмч. Досифея (Церетели) С. уступил. 22 мая он направил с кн. Соломоном Лионидзе письмо имп. Александру I, в к-ром объявил об освобождении царевича Константина (30 мая он прибыл в Тифлис) и просил императора принять его царство под покровительство и защиту. С. выражал намерение «к пользе России» овладеть Абхазией как исконной территорией его царства (принадлежала Османской империи с XVI в.), для чего просил выделить 1 тыс. чел. из числа российских войск, расквартированных в Картли-Кахети; обещал предоставлять свои войска для действий против турок, размещать российские войска на территории Имерети; предлагал пользоваться произрастающим в Имерети корабельным лесом для постройки флота в Поти, ископаемыми (серебро, золото и др. металлы) и «рыбными местами» на Чёрном м. В конце письма С. указывал, что «соединенная сила» Картли-Кахети и владений С. (Имерети, Одиши, Гурия, Лечхуми, Сванети и Абхазия) «с малым числом непобедимого российского войска» легко займет территорию «от Ареза до Каспийского моря к присоединению к Российской империи», после чего «в короткое время вся Персия поступит в круг российского владения»; аналогичным образом С. представил перспективы овладения при его помощи Чёрным м. «от Поти до Анапы, Крыма и Константинополя». Вопрос престолонаследия С. в своих предложениях оставил открытым. Имп. Александр I Павлович в рескрипте Цицианову от 2 авг. выразил согласие принять Имерети под защиту, распорядился наградить С. орденом кн. Александра Невского, а сщмч. Досифея - панагией (грамота об этом направлена С. 3 авг.), а также повелел Цицианову ввести в Имерети войска и разместить их в пунктах, к-рые тот посчитает нужным (Там же. С. 346-347, 348-351, 352, 366-367).

Дальнейшее течение переговоров осложнили неск. инцидентов. Во 2-й пол. лета 1803 г. на территории Имерети на посланников мтавара Григола Дадиани к Цицианову дважды напали, один был убит (С. в послании к Цицианову от 1 окт. объяснял это тем, что т. о. их наказали бывш. земляки за воровство лошадей). В 1-й пол. осени С. вел военные действия в Одиши и взял в плен 400 чел. (в письме Цицианову от 20 нояб. С. объяснял это тем, что Одиши - его законная вотчина, а Дадиани - его вассалы и что С. неизвестно о покровительстве, которое оказывает Дадиани российский имп. двор). Также российской стороне стало известно, что С. ищет возможности переправить царевичей Юлона и Парнаваза в Дагестан и параллельно ведет переговоры с Портой. В рапорте от 12 сент. Цицианов просил имп. Александра I прислать 2 полка, для того чтобы занять Одиши и Имерети; российский канцлер А. Р. Воронцов в письме Цицианову от 8 окт. высказывался о необходимости удалить С. от управления Имерети. 26 окт. имп. Александр I писал Цицианову, что останавливает переговоры с находившимся при с.-петербургском дворе кн. Соломоном Лионидзе, поскольку «не остается уже места никакому сомнению, что кротость и увещание бездейственны будут к обращению на путь правый сего закоснелого в пронырстве владельца (т. е. С.- Авт.) и что настало время принять меры осторожности, долженствующие предохранить Грузию (Картли-Кахети.- Авт.) от тех неустройств, которые в Имеретии день ото дня усиливаются». Царевича Константина как преемника С. российское правительство не рассматривало. Александр I признал необходимым занять Кутаиси и имеретинские крепости (Там же. С. 353-358, 361-362).

Вернувшийся к власти осенью 1803 г. мтавар Одиши Григол Дадиани 2 дек. 1803 г. вошел в подданство Российской империи с условием сохранения внутреннего самоуправления; он соглашался на размещение на территории Одиши российских войск и обязывался поддержать любые действия российской армии в Закавказье (текст грамоты и присяги см.: Под стягом России. 1992. С. 263-268; Ткешелашвили. 2016. С. 29). 22 янв. 1804 г. в С.-Петербурге член Коллегии иностранных дел Д. П. Татищев вручил кн. Соломону Лионидзе ноту Воронцова от 24 дек. 1803 г., в к-рой были изложены обстоятельства, препятствующие дальнейшим переговорам, и князь был отправлен в Тифлис. 7 февр. Цицианов известил кн. Кайхосро Церетели о данных ему полномочиях: если С., «раскаясь в своем поступке (имеются в виду военные действия в Одиши.- Авт.), не покорится и не взыщет покровительства и подданства Всероссийского, военною рукою сокрушить врагов кн. Дадиани» (АКавАК. 1868. Т. 2. С. 364-367).

23 февр. Цицианову было направлено «Письмо всех вообще архиереев Имеретии, князей, дворян и народа» (среди подписавших - митр. Кутаисский сщмч. Досифей, митр. Гелатский (Гаенатский) сщмч. Евфимий (Шервашидзе), еп. Никорцминдский (Николаоцминдский) Стефан, князья Церетели, Цулукидзе, Эристави, Микеладзе и др.), в к-ром они, фактически предав интересы С., просили покровительства имп. Александра I. 6 марта Цицианов получил послание от С.: царь соглашался передать Имерети в вечное покровительство Российской империи при условии, что Лечхуми как исконно имеретинская земля останется в его царстве. Цицианов отверг это условие (поскольку Лечхуми при подписании договора с Дадиани была указана как одишская провинция; также и ранее во всех договоренностях, достигнутых с Дадиани во время правления имп. Екатерины II Алексеевны, одишские мтавары были указаны как владетели Лечхуми) и направил С. на 15-дневное рассмотрение свои пункты договора о вступлении Имерети в подданство Российской империи. С. отказался их подписывать, сказав, что желает присягнуть имп. Александру I без дополнительных обязательств, и стал собирать войска (Там же. С. 368-372).

19 апр. 1804 г. С. и Цицианов встретились на поле близ с. Элазнаури (ныне Вахани, муниципалитет Харагаули, край Имерети) на границе между Имерети и Картли-Кахети. Переговоры результатов не дали, и Цицианов ввел войска в Имерети: 20 апр. была занята дер. Серабай в 3 верстах от с. Элазнаури, затем еще неск. деревень.

25 апр. в с. Элазнаури Цицианов и С. (под давлением подкупленных Цициановым князей Зураба Церетели, Кайхосро Церетели и Сехнии Цулукидзе) подписали договор: С. оставался царем Имерети, однако принимал российское законодательство и не мог самостоятельно предпринимать к.-л. действий без согласования с российской стороной (главноуправляющим Грузией как представителем российского императора); княжество Гурия оставалось в управлении Имерети; наследниками С. в случае его бездетности были признаны царевич Константин и его потомки муж. пола, царевичу были возвращены принадлежавшие его отцу личные земли; за С. закреплялось право иметь долю с дохода от разрабатываемых на территории Имерети полезных ископаемых, с дохода от городов и др.; С. обязывался безвозмездно предоставлять Российской империи корабельный лес, расчистить и держать в порядке центральную дорогу Зап. Грузии, связывавшую Кутаиси, Поти и Одиши; российские войска на частичном содержании груз. стороны размещались во всех крепостях и стратегически важных пунктах Имерети; С. возвращал Одиши всех пленных; между Имерети, Картли-Кахети и Одиши устанавливалась зона беспошлинной торговли; запрещалось переселение людей между Имерети и Картли-Кахети без согласия С. и главноуправляющего Грузией. Также С. и составлявшие имеретинское правительство груз. князья принесли Александру I присягу. С. был вручен орден кн. Александра Невского. Кроме того, С. взял с Цицианова клятву, что «он до конца своих дней останется царем и все написанное будет исполнено». 4 июля договор был ратифицирован российским императором (текст договора и присяги см.: РГАДА. Ф. 23. Оп. 1. Д. 38; Под стягом России. 1992. С. 268-275; АКавАК. 1875. Т. 6. Ч. 2. С. 822-823; об обстоятельствах заключения договора см.: Всеподданнейший рапорт кн. Цицианова от 25 апр. 1804 г. // АКавАК. 1868. Т. 2. С. 374-377; Высочайший рескрипт [имп. Александра I] // Там же. С. 393).

Вопрос о Лечхуми был отложен до специального рассмотрения его российским императором: по договору С. должен был направить в С.-Петербург 5 делегатов - представителей знатных имеретинских родов (их список определен Цициановым в письме С. от 30 сент. 1804) с доказательствами принадлежности этой провинции Имерети, после чего вопрос должен был быть рассмотрен на заседании Гос. совета. Лечхумские крепости, занятые С. к моменту подписания договора, до распоряжения Александра I должны были оставаться во владении С., однако в мае 1804 г. крепости стали переходить в подданство Дадиани: владевшие ими лечхумские князья считали Лечхуми отдельной провинцией и признавали власть С. или Дадиани по своему усмотрению. Цицианов регулярно предпринимал шаги по урегулированию конфликта, однако успеха не добился. 20 июля С. и Дадиани подписали предложенные Литвиновым пункты о взаимопомощи и беспрепятственном передвижении по территории Имерети и Одиши (АКавАК. 1868. Т. 2. С. 378-382, 384-389, 396, 399-400). Вопрос о Лечхуми стал краеугольным в отношениях между С. и российской администрацией: на протяжении неск. лет царь постоянно обращался к нему, указывая, что лишь в надежде вернуть Лечхуми согласился подписать трактат 1804 г., и предлагая разные варианты возвращения провинции. Однако российская сторона неизменно настаивала на решении вопроса через отправку депутатов в С.-Петербург (Там же. С. 431-433).

Кроме того, отношения С. с росийской стороной осложняли побег из Тифлиса царевича Константина 12 июля 1804 г. (С. отказывался выдать его, а также царевичей Парнаваза, Юлона и сына Юлона - Луарсаба) и сведения о неблагонадежности С., к-рые стали поступать с лета 1804 г. (размещение в Ахалцихе лезгин, готовых прийти на помощь С. в случае его противостояния российским войскам; недовольство тур. султана и иран. шаха подписанным С. договором; заключение С. различных соглашений с антироссийскими силами; стягивание к С. войск; разбои, учиненные имеретинскими войсками в Гурии, и т. д.) (Там же. С. 399, 401-405, 415, 418-419, 426-427, 440-441, 442).

В «Описании Имеретии и Мингрелии», составленном летом-осенью 1804 г. действительным статским советником по особым поручениям П. М. Литвиновым (с 1805 правитель Грузии), показан образ жизни С. и его подданных в этот период: царь, не имея постоянного дохода, часто менял место жительства, живя за счет тех селений, в которых останавливался; имеретинское войско содержали возглавлявшие его князья, которые любыми средствами стремились к ведению военных действий с целью наживы. Литвинов считал Имерети невыгодной территорией (слабо развитое хлебопашество, малая эффективность рудников из-за отсутствия дорог и заводов), признавая лишь стратегическое значение царства для связи Картли-Кахети с Российской империей через Чёрное м. (в отсутствие удобного сообщения через Б. Кавказский хребет) и возможные выгоды от торговли (лес, кожа, виноград, фрукты, шелк, хлопок, соль) (Там же. С. 407-411).

После кончины кн. Григола Дадиани (сент. 1804) в Одиши началась смута, Литвинов ввел в княжество войска и С. вновь стал настаивать на передаче Лечхуми ему (Там же. С. 413-414). Также царь активно противился размещению российских войск в Кутаиси: поняв, что в договоре не указано их число, он в переписке с Цициановым в дек. 1804 - янв. 1805 г. просил либо ввести одну роту, а остальные войска расквартировать в 40 верстах от города на берегу р. Риони, либо вовсе не вводить войска, мотивируя это слухами о том, что после введения войск его отправят в Россию, и т. д. Не желая обострения отношений, Цицианов распорядился расквартировать 6 российских рот не в столице, а в Хони, на границе Имерети с Одиши (Там же. С. 416-417, 420-421, 422, 424, 426). В февр. 1805 г. стало понятно, что отправление депутатов в С.-Петербург сорвано: С. не прислал их в Тифлис к 1 февр., что было необходимо для того, чтобы они успели пересечь Б. Кавказский хребет до разлива рек; кроме того, согласились ехать лишь 2 чел. (Там же. С. 429-430, 433-434).

Не понимая статуса трактата 1804 г., С. неск. раз пытался менять его условия. Так, в марте 1805 г. он предоставил Цицианову новые пункты, которыми хотел бы регулировать отношения с российскими властями (возвращение Лечхуми, отсутствие власти российских чиновников в Имерети, невозможность принудить С. к действиям, к-рые он считает унизительными для его царства, иммунитет от российских законов для имеретинских князей, дворян и родственников С. (кроме случаев работорговли, убийства и измены), возможность прямого доступа С. к Александру I, размещение в Имерети российских войск не более 500 чел.), и просил помимо царского рескрипта провести их утверждение через Сенат (Там же. С. 434-435).

Летом 1805 г. С. покинул Кутаиси. Значительно изменилась риторика корреспонденции этого периода, к-рой обменивались С., Цицианов, Литвинов и др.: С. открыто обвиняли в антироссийских настроениях, говорили о нем как о враге России, который, подстрекаемый князьями, боится упразднения царской власти, держит при себе лезгин, имеет связи с ахалцихским Селим-пашой и иран. шахом Фетх Али-шахом (Там же. С. 444-451).

23 сент. 1805 г. Российская империя заключила с Портой договор сроком на 9 лет, важным пунктом к-рого было обязательство о совместной обороне черноморских проливов. Считается, что т. о. Османская империя де-факто признала присоединение к Российской империи Имерети и Одиши (Фадеев. 1960. С. 123-124). В 1806 г. сераскир Хаджи-Юсуф-паша переслал С. и имеретинским князьям из Эрзерума фирман тур. султана, в котором султан обещал Имерети автономию под протекторатом Османской империи (АКавАК. 1868. Т. 2. С. 339).

После кончины Цицианова (8 февр. 1806) С. пытался выстроить новые отношения с российской стороной: в письме главнокомандующему в Грузии ген. И. В. Гудовичу (1806-1808) от 28 июня 1806 г. он указал, что трактат 1804 г. был нарушен Цициановым, что после кончины Цицианова у С. отобраны Кутаиси и царский дворец, в котором расквартированы российские войска (по состоянию на 1 февр. 1807 в Кутаиси были размещены 4 роты гренадерского батальона: одна - во дворце, 2 - в казармах, одна - на квартирах) (Там же. 1869. Т. 3. С. 115, 130). Считая себя свободным от обязательств, С. в письме Гудовичу от 15 сент. 1806 г. вновь предлагал заключить новый договор. Однако требования российской стороны оставались прежними (отправка депутатов в С.-Петербург, возвращение С. в Кутаиси); кроме того, регулярно поступающие сведения об антироссийских действиях С. (напр., он запретил подданным продавать съестные припасы российским войскам, имел связи с антироссийскими кругами, собрал войско для нападения на российские части и т. д.) и о его военных действиях в Гурии и Одиши лишь усугубляли разрыв (Там же. С. 116-118, 120-124).

В нач. 1807 г. риторика стала исключительно резкой: 16 февр. Гудович передал командующему расквартированным на Кавказе Белевским 71-м полком генерал-майору И. И. Рыкгофу приказ арестовать С. в случае его измены и направил в С.-Петербург письмо, в котором признавал необходимым удалить С. от управления Имерети. 23 февр. «собрание всей Имеретии князей и приближенных к царю» принесло Рыкгофу клятву верности (Там же. С. 131, 132-133, 135-136). Однако С. продолжал свою политику, к прежним жалобам добавив новые и в письме от 29 сент. 1807 г. заявив, что, если войска не будут выведены, он «не будет служить русским» (Там же. С. 137-138, 139-140, 142).

4 дек. 1807 г. Гудович докладывал гр. Н. П. Румянцеву (8 февр. 1808 - Александру I), что С. в надежде на то, что царство Имерети будет уступлено Порте по итогам начавшейся в 1806 г. русско-тур. войны, открыто отказался от обязанностей верноподданного и нарушает условия договора (стягивает лезгин к имеретинской границе; не предоставляет «пособий» российским войскам; разломал казармы российских войск в Кутаиси; летом 1807 не участвовал в военных действиях против турок, происходивших на территории соседнего княжества Одиши; по его плану ахалцихский паша и лезгины двинулись в Поти и напали на форт-крепость Редут-Кале (ныне Кулеви, муниципалитет Хоби, край Самегрело-Земо-Сванети)) (Там же. С. 143-144, 149-153).

10 февр. 1807 г. Гудовичу было направлено повеление имп. Александра I, где было предписано: удалить С. от управления Имерети; препроводить его с семейством и с царевичем Константином в Воронеж; учредить Временное правление Имеретинской обл. под рук. Гудовича, составив его из преданных России представителей имеретинских княжеских родов; «успокоить» население Имерети, обещая, что все останутся при своих прежних правах. Румянцев в письме Гудовичу от 18 февр. указывал, что нужно приложить все усилия к поимке С. (Там же. Т. 3. С. 154-155). Позже под воздействием новых писем и просьб С. имп. Александр I отменил свое решение. Однако С., видя увеличение войск в Имерети, в мае 1808 г. бежал к границе Ахалцихского пашалыка, где сформировал войско из азербайджанцев, дагестанцев и лезгин, и обратился к Порте с просьбой о принятии в подданство. Летом он получил от султана вместе с подарками обещание оказания помощи в случае разрыва с Российской империей (Там же. С. 159-164; Фадеев. 1960. С. 151).

В окт. 1808 г., после кончины мтавара Гурии, С. во избежание междоусобицы ввел туда неск. тыс. воинов, что стало новым камнем преткновения в отношениях с российской стороной (АКавАК. 1869. Т. 3. С. 168-169). В февр. 1809 г. С. вступил в соглашение с эриванским Хусейн-ханом и предложил, если Хусейн-хан предпримет поход на Тифлис, предоставить ему 30 тыс. имеретинцев, поднять ополчение в Картли-Кахети, собрать лезгин и турок ахалцихского Селим-паши (Там же. С. 173-174).

В апр. 1809 г. Гудовича сменил ген. А. П. Тормасов, к-рый в письме С. от 20 апр. 1809 г. пытался добиться от царя исполнения обязательств по договору 1804 г. (в первую очередь - отсылки депутатов), просил дать аманатов (заложников) из представителей знатных имеретинских семей для проживания их в Тифлисе, выдать царевича Константина; обещал, что, если С. исполнит предписанное и вернется на жительство в Кутаиси, его дворец, поврежденный войсками, отстроят за казенный счет (Там же. 1870. Т. 4. С. 193-194). Генерал-майор кн. Д. З. Орбелиани, назначенный руководить войсками в Имерети, был отправлен вести переговоры с С., однако они не имели успеха. 2 мая 1809 г. Тормасов написал обращение к духовенству, князьям и дворянам Имерети, в котором просил их воздействовать на своего царя (Там же. С. 194-196). Однако его обращение имело обратный эффект: С. решил, что оно «уничтожает власть его» (Там же. С. 197-198), категорически отказался отправлять депутатов и давать аманатов, заявил, что, если его условия не выполнят, он не будет «служить российским войскам». Тормасов указывал, что единственный выход - захватить С., поскольку его настроение уже не изменится, а присутствие мятежного царя в Имерети не позволит наладить в регионе обычную жизнь (Там же. С. 200-203, 204, 206-207, 212-213).

В письме Тормасову от 5 янв. 1810 г. С. вновь пытался изменить пункты договора, однако в ответе от 21 янв. получил ультиматум: если С. не выполнит условия в 3-дневный срок, будет удален от управления Имерети (АКавАК. Т. 4. С. 219-220). В течение месяца продолжались переписка и встречи с С.; в этот период в Имерети были дополнительно направлены 4 батальона российских войск; кроме того, свои войска прислали одишский мтавар Леван Дадиани (3 тыс. чел.), гурийский мтавар Мамия Гуриели и лечхумский князь (1,5 тыс. чел.). 17 февр. Тормасов потребовал от С. окончательного ответа. 19 февр. С. направил посольство в Ахалцихе к Шериф-паше с просьбой прислать лезгин в помощь против российских войск. 20 февр. в имеретинских церквах (в т. ч. в католической и армянской), а также в евр. синагоге была обнародована прокламация Тормасова от 21 янв. к духовенству, князьям, дворянам и народам всей Имерети об удалении С. от царства. Народ стали приводить к присяге. Войска выдвинулись к Варцихе (ныне в муниципалитете Багдати, край Имерети), где укрывался С., и постепенно оттеснили его в Ханийское ущелье (ныне в муниципалитете Багдати, край Имерети). Одновременно С. и руководивший военной операцией полковник Ф. Ф. Симонович вели переговоры (С. просил дать ему удел в Имерети в обмен на его отречение от престола). В сер. марта российскому правительству присягнул царевич Константин, находившийся в сел. Чхари (ныне в муниципалитете Терджола, край Имерети) (Там же. С. 221-237).

В письме Тормасову от 11 апр. 1810 г. Симонович докладывал, что к 1 апр. он окончил покорение Имерети (население царства в это время насчитывало 40 тыс. семей): С. сдался добровольно, ему была гарантирована безопасность, поддержавшим его - прощение; он выехал в Тифлис в сопровождении своих князей, своего войска и российских казаков. Однако после того как в Гори С. виделся с Тормасовым, он пытался бежать, был взят под стражу и отправлен со своей свитой в столицу Картли-Имерети. В Тифлисе их разместили на квартирах и содержали за казенный счет (1 тыс. р. серебром в месяц) (Там же. С. 240-244, 245-250, 250-253).

В нач. апр. в с. Гурианта (ныне в муниципалитете Озургети, край Гурия) мтавар Гурии Мамия Гуриели принес присягу имп. Александру I и с условием сохранения автономного управления Гурией вошел в подданство Российской империи (грамота выдана 8 апр. 1811). В сер. апр. было создано Временное правительство Имеретинской обл., к присяге к-рому 24 апр. были приведены имеретинские чиновники (документы об устройстве Имеретинской обл. см.: Там же. С. 255-263, 284-287).

В ночь на 11 мая при помощи 23 чел. С. бежал из Тифлиса в Ахалцихе, рассчитывая на поддержку тур. султана Махмуда II. Имения помогавших ему князей были отписаны в казну, за супругой С. царицей Мариам, его сестрой и свояченицей был установлен строгий надзор; свита, не участвовавшая в побеге, была отпущена домой; 4 полицейских сотника как сообщники побега были помещены в тифлисскую крепость и 30 дек. расстреляны. 17 мая Тормасов обнародовал «Объявление собору имеретинского духовенства», в котором призвал «отложить всякое помышление... ждать возвращения на царство бывшего царя Соломона» (АКавАК. 1870. Т. 4. С. 264-267, 342-343). В Имерети стали распространяться письма С., Шериф-паши, царевича Александра и др. с воззваниями к противодействию российским войскам; в ответ Симонович 22 мая обнародовал «Обвещение сословию имеретинского духовенства, князей, дворян и всему имеретинскому народу», в к-ром потребовал прекратить сношения с беглецами под угрозой заточения, высылки в Сибирь и лишения имущества (Там же. С. 267-269, 271, 272-274). Некоторое время кн. Зураб Церетели в письмах Орбелиани ходатайствовал о позволении С. жить в Имерети без сохранения царского достоинства, однако российская сторона настаивала на отправке С. в Россию. К июню начались народные выступления, в течение неск. недель они переросли в повсеместный бунт: С. вошел в Имерети, его поддержали Шериф-паша и лезгины. Российские военные части были усилены неск. батальонами и ротами, стянутыми из Вост. Грузии и с побережья Чёрного м., казаками, гурийскими и мегрельскими войсками, а также представителями восточногруз. народов - тушами, пшавами и хевсурами. С. осадил Кутаиси, перекрыл дороги, ведущие в Имерети: у крепости Харагаули - дорогу из Картли для российской армии, у Маглаки (ныне в муниципалитете Цхалтубо, край Имерети) - дорогу из Гурии и Одиши для груз. войск. Первое столкновение произошло 22 июня у с. Сакара (ныне Кведа-Сакара в муниципалитете Зестафони, край Имерети). 23 июля общее командование российскими войсками было передано барону И. К. Розену, к-рый 29 июля вошел в Кутаиси, освободив находившиеся в блокаде войска Симоновича. 10 авг. в сел. Наагареви недалеко от мон-ря Гелати российские части настигли С., к-рый бежал в дер. Гокси близ границы с Ахалцихским пашалыком. 26 авг. при сел. Сакаро состоялось последнее крупное сражение. С. с имеретинско-тур. войском в 1,5 тыс. чел. укрепился в Ханийском ущелье, остальные участники бунта стали возвращаться в свои селения (Там же. С. 271-272, 276, 278-281, 287, 291-302, 312-322, 326-333).

16 янв. в Кутаиси для участия в управлении Имеретинской обл. из числа имеретинских дворян были выбраны 6 мдиванбеков и помощники окружных начальников. Зимой 1810/11 г. С. находился в Эривани, где искал поддержки иран. хана для того, чтобы выступить следующим летом (Там же. С. 343, 348-351). Сторонники С. стали покидать его: напр., в февр. 1811 г. Симоновичу доставили письмо от Селим-паши, к-рый за 100 кес (более 20 тыс. р.) предлагал устроить диверсию войскам С. и Шериф-паши (Там же. С. 354). 26 февр. Симонович обнародовал обращение жителям Имерети: сторонникам С., находившимся в Ахалцихе и др. местах, объявлялось полное прощение, если они в течение 4 месяцев вернутся домой (Там же. С. 355-356). В планах Порты было занять Гурию и взять Поти, пока С. будет оказывать сопротивление российским войскам в Имерети (Там же. С. 356-357, 365). Однако летнее наступление на Имерети не состоялось - возможно, из-за случившегося в регионе голода (неурожай и ранние морозы в 1810, гибель скота от обильных снегопадов весной 1811) и эпидемии «горячек и лихорадок» (Там же. С. 367, 385; 1873. Т. 5. С. 93, 96, 97).

4 июля 1811 г. С. направил Тормасову письмо с просьбой вернуть «вещи и домашних». Посыльный - греч. архим. Венедикт - передал на словах, что С. просит позволения вернуться домой, если будет прощен за побег. В этот период Тормасов через разных лиц (кн. Соломон Лионидзе, кн. Зураб Церетели, супруга царица Мариам) неоднократно предлагал С. вернуться. Однако настроение С. под воздействием окружения менялось: осенью он направил письмо имп. Александру I, настаивая на восстановлении его на царстве и обвиняя в неудачах Цицианова, Гудовича и Тормасова (Там же. 1870. Т. 4. С. 380-385; 1873. Т. 5. С. 93-94, 95-96).

Назначенный 6 июля 1811 г. главнокомандующим в Грузии маркиз ген. Ф. О. Паулуччи сменил тактику: получив повеление имп. Александра I склонить С. к возвращению с помощью писем царицы Мариам, Паулуччи в окт. 1811 г. воспрепятствовал отправлению посла к С. и в своих рапортах имп. Александру I (от 24 дек. 1811) и Румянцеву (от 14 апр. 1812) указал, что, по его мнению, излишнее внимание к беглецам придает им сил и что равнодушие «уменьшит гордые их о себе мысли»; также он известил С. о том, что сообщаться с ним больше не намерен (Там же. 1873. Т. 5. С. 42-43, 98-99).

С. переехал в Эрзурум, затем в Поти и Трапезунд, где жил у местного паши, грузина по происхождению. Он неоднократно обращался за помощью к правителям Османской империи и Ирана; 6 янв. 1811 г. направил письмо франц. имп. Наполеону I (Там же. С. 477-478). По словам потийского паши Сеида-Сулеймана (письмо от 19 нояб. 1813), С. получил от тур. султана фирман на царствование в Имерети, а паша - фирман на право ввести Имерети во владение С. (Там же. С. 804); аналогичные фирманы (письмо неизвестного от 24 июня 1814) получили паши Эрзурума и Трапезунда (Там же. С. 810-811). Однако ни в Бухарестском мирном договоре (16(28) мая 1812), завершившем русско-тур. войну (1806-1812), ни в Гюлистанском мирном договоре (12(24) окт. 1813), завершившем русско-персид. войну (1804-1813), где значительная часть Закавказья, в т. ч. Имерети, признавалась территорией Российской империи, имя С. не упоминалось.

7 февр. 1815 г. С. скончался; с ним оставалось ок. 60 чел., преданных ему, в т. ч. его духовник прот. Иессей (Канчавели (Канчишвили)), позже принявший постриг и известный как прп. Иларион Грузин. Главнокомандующий в Грузии (с 16 февр. 1812) ген. Н. Ф. Ртищев в рапорте имп. Александру I от 21 марта 1815 г. указывал, что был готов принять тело С. для похорон в Имерети, если бы последовала соответствующая просьба со стороны груз. князей или трапезундского сераскира. Участь останков царя была решена в Стамбуле, куда была направлена делегация груз. князей: С. похоронили в трапезундской правосл. греч. ц. вмч. Георгия (Там же. С. 481-482). В рапорте имп. Александру I от 3 сент. 1816 г. Ртищев докладывал, что 39 приверженцев С. вернулись в Имерети (Там же. С. 490-494).

В нояб. 1990 г. останки С. были перевезены в Грузию и захоронены в мон-ре Гелати, напротив могилы царя св. Соломона I. 27 июля 2005 г. Синод Грузинской Православной Церкви причислил С. к лику святых как სამშობლოსათვის თავდადებული - Самопожертвователя за родину.