(жидовствующие, иудействующие, последователи Моисеева закона, рус. евреи и др.), разновидность иудействующих, синкретическое религ. течение, возникшее в России в нач. XVIII в. и распространявшееся по преимуществу среди крестьянства. Религ. представления и практики С. формировались на основе текстов ВЗ, движение имело антитринитарный и антицерковный характер. Самоназвания С.: евреи, род Израилев, пришельцы к Израилю/к закону, геры (талмудисты, шапочники), потомки Авраама, 10 колен Израилевых, Новый Израиль и др. Рус. С. типологически близки к трансильванским саббатарианам.
Существует неск. гипотез происхождения С. Их появление объясняется иудейским влиянием, возникновение общин Моисеева закона в центральных и южных губерниях Российской империи связывается с поселением здесь евреев, попавших в плен во 2-й пол. XVIII в. в результате русско-польск. войн. Также допускается возможность занесения в Россию нового учения эмигрантами-старообрядцами, познакомившимися с иудаизмом в Речи Посполитой и возвратившимися на родину в XVIII в. (Кац. 2002). Есть попытки возвести истоки движения к польск. антитринитариям XVI-XVII вв. (Иникова. 2002), но предположение о генетической преемственности между средневек. жидовствующими и С. отвергается большинством совр. исследователей. Распространена концепция, указывающая на зарождение рус. иудействующих внутри реформационного антицерковного движения XVIII в.- т. н. духовного христианства. Народная интерпретация текста Букваря архиеп. Феофана (Прокоповича) «Первое учение отроком» (1720) привела к образованию различных неортодоксальных групп, трансформировавшихся впоследствии в молокан, духоборцев и С. Если эти группы рассматривать в рамках концепции «текстуального сообщества», то они образовались из рус. крестьян самостоятельно, без к.-л. иудейского влияния, приходили к «ветхозаветной вере» путем чтения и толкования Пятикнижия, а уже в оформившихся сообществах появились наставники-евреи (Львов. 2011).
Поскольку движение С. носило гетерогенный характер, наиболее вероятно, что оно развивалось не из одного источника: старообрядческий раскол вызвал к жизни первые субботствующие группы, возможно зародившиеся среди раннего старообрядчества уже в нач. XVIII в., о чем свидетельствуют нек-рые полемические тексты (И. Т. Посошкова, свт. Димитрия (Саввича (Туптало)), митр. Ростовского, архиеп. Феофилакта (Лопатинского)), в к-рых входивших в эти группы называли субботовщиной, моисеевщиной, старозаконием и проч. Происхождение 2-й волны иудействующих связано с историей молоканского движения, во 2-й пол. XVIII в. из его членов выделились сообщества последователей Моисеева закона. Влияние иудаизма также могло стать импульсом к формированию отдельных очагов субботничества - в т. ч. и ранее, чем во 2-й пол. XVIII в. Создававшиеся общины т. н. еврейской веры вступали во взаимодействие, что способствовало модификации религ. представлений и практик сектантов.
Самые ранние упоминания субботовщины встречаются в полемической лит-ре, направленной против старообряцев эпохи имп. Петра I; офиц. сведения о С. относятся к 60-м гг. XVIII в. В это время в селах воронежско-тамбовского региона церковными властями было обнаружено лжеучение, сущность к-рого сводилась к отказу от посещения Церкви, участия в таинствах, наложения крестного знамения, иконопочитания и к ориентации на нек-рые ветхозаветные правила (напр., празднование субботы и запрет на употребление свинины). Религ. практики субботствующих, собиравшихся в частных домах, состояли в чтении и пении псалмов. Для этих групп был характерен дискурс «духовной веры», противопоставляемой доктрине и обрядам Православия, а также обращение к Библии как к главному авторитету. Это были первые общины молокан-С. Центром распространения движения стали Бобровский и Павловский уезды Воронежской губ. (сёла Мечетка, Гвазда и Пузево).
Российское правительство и правосл. Церковь обратили пристальное внимание на приверженцев «ветхозаветной веры» во время правления имп. Александра I Павловича. В эпоху распространения идей веротерпимости отмечались количественный рост и активизация деятельности сектантов, расширение географических границ движения: общины иудействующих образовались в Воронежской, Тамбовской, Саратовской, Тульской, Орловской, Кавказской, Ектеринославской, Московской, Рязанской и др. губерниях Российской империи. В нач. XIX в. субботничество представляло собой совокупность организованных коллективов с наставниками во главе, в это время были разработаны характерные религ. представления и ритуальные практики. Имена лидеров и активных членов общин сохранились в судебно-следственных документах (Антон Рогов, Иван Оскин, Борис и Иван Яковлевы, Иван Жегулин, Родион Милюхин, Ефим Лукьянченков и мн. др.). Массовые издания Свящ. Писания, связанные с деятельностью Библейского об-ва, также способствовали развитию общин С.
К нач. XIX в. число представителей т. н. еврейской веры среди сельского населения России составляло ок. 20 тыс. чел., особенно быстро сектантство распространялось в Воронежской губ. Светские и церковные власти приступили к разработке антисектантской политики, включавшей как меры убеждения, так и репрессии. Попытки разубедить С. часто были безрезультатными или же заканчивались формальным присоединением сектантов к Церкви и последующим их отпадением в ересь. Решить проблему власти пытались также посредством создания компактных поселений С. на Сев. Кавказе и в Астраханской губ. Указ Синода 1825 г. «О мерах к отвращению распространения жидовской секты под названием субботников» предусматривал отправление на военную службу или на жительство в Сибирь начальников и распространителей субботничества, выселение евреев из мест проживания жидовствующих, запрет «наружного оказательства секты» и др. В царствование имп. Николая I Павловича преследования ужесточились: С. массово выселяли из европ. части России на Кавказ, в Закавказье и в Сибирь. Однако секту не удалось уничтожить: в эпоху либерализации конфессиональной политики, при имп. Александре II Николаевиче, наблюдается отпадение тайных приверженцев Моисеева закона от Православия. Особенное значение для иудействующих имело в это время появление полного текста Библии на рус. языке. Во 2-й пол. ХIХ в. общины С. активно развиваются в регионах, удаленных от центра. Возрождаются традиц. очаги движения - сельские районы центральных и южных губерний. Из нек-рых больших сел сектанты вытеснили все правосл. население. Новые колонии С. возникают в Поволжье, на Дальн. Востоке, Кубани и др. областях. По офиц. статистике, в нач. XX в. число С. достигало 30 тыс. чел., но, по всей вероятности, их было гораздо больше.
С нач. XIX в. прослеживаются контакты между иудеями и С. как во внутренних областях России, так и на территории черты оседлости (Бессарабия, Екатеринославская губ.). Евреи выступают в роли учителей рус. сектантов, приобщая их к собственной религ. традиции. Во 2-й пол. XIX - нач. XX в. отношения между С. и иудеями приобретают регулярный характер, чему способствовало издание законов, разрешавших повсеместное жительство в империи различным категориям евр. населения, а также принудительное переселение сектантов в те области, где возможность общения с иудеями возрастала. Евреи выполняли самые разнообразные функции в субботнических общинах: религ. наставников, учителей иврита, воспитателей молодежи, преподавателей в хедерах, моэлей (вводят в завет Авраама, совершая обрезание), шохетов (совершают кашерный убой животных), канторов и раввинов. Практика совместных молитв привела к непосредственному заимствованию литургической ашкеназской (ашкеназы - этническая группа евреев Восточной и Центральной Европы) традиции. Евр. религ. лит-ра распространялась преимущественно в рус. переводах; особенно популярными были русско-евр. молитвенники. С. проявляли стремление к изучению древнеевр. языка и использованию его в богослужении, усваивали идиш, принимали библейские имена в ашкеназском произношении, вступали в браки с евреями, становились членами евр. общин.
Связь между евреями и С. ярко проявилась в период сионистского движения кон. XIX в.: усмотрев в палестинофильстве евреев исполнение библейских пророчеств, С. отреагировали обострившимися мессианскими ожиданиями, превратившимися в эсхатологическое движение в Астраханской губ. в 80-90-х гг. XIX в. В кон. XIX - нач. XX в. началась массовая эмиграция С. в Палестину. Поселенцы были направлены в сельскохозяйственные колонии Галилеи. Позже потомки С. эпохи сионистской алии растворились в израильском обществе.
Активное воздействие иудаизма раввинистического стало причиной расслоения движения в XIX в., вызвав к жизни течение геров («талмудисты», «шапочники»). Их религиозные практики приближались к ашкеназским или совпадали с ними. В среде иудействующих выделялись и др. направления: напр., молокане-С., караимиты.
В советскую эпоху число С. резко сократилось. Сохранению традиции в какой-то мере способствовало их объединение в коммуны и колхозы (в Азербайджане и в Воронежской обл.), наиболее известным стал колхоз с субботним выходным днем «Еврейский крестьянин» в воронежском пос. Ильинка (ныне Таловский р-н). Активные контакты с представителями евр. общин привели к принятию большинством ильинских С. ортодоксального иудаизма, в 30-50-х гг. XX в. мн. жители Ильинки называли себя евреями при оформлении документов и сборе статистических данных. В 1937 г. синагога в селе была закрыта, но в 60-х гг. воронежские С. обрезали новорожденных мальчиков, не вступали в смешанные браки, соблюдали субботу, евр. праздники и частично кашрут (пищевые запреты). В 1973-1991 гг. большинство жителей Ильинки уехали в Израиль. В др. областях коллективизация привела к уничтожению очагов субботничества. Мн. С. мигрировали в города и присоединялись к евр. общинам. Другие, отличавшиеся религиозностью, вступали в евр. колхозы. В 70-х гг. XX в. началось массовое переселение С. в Израиль, однако мн. С. не только продолжают жить в России, но и переезжают из др. бывш. республик СССР. Так, эмигранты С. из Азербайджана расселились в виде неск. небольших общин в Ставрополье, Краснодарском крае и Ростовской обл. Иудействующих можно найти и в прежних, известных еще с XIX в. центрах движения. Полевые экспедиции нач. XXI в. обнаружили новые, образовавшиеся в советское и постсоветское время колонии. Численность С. в совр. России не поддается точной оценке; по нек-рым данным, их насчитывается ок. 10 тыс. чел. (Чернин. 2010).
С. конструировали свое учение и обрядность, исходя из книг ВЗ, гл. обр.- Пятикнижия и Псалтири. Они исповедовали единство Бога, отрицали Троичный догмат и божественность Христа; соблюдали субботу и ветхозаветные праздники, совершали обрезание, исполняли пищевые запреты, законы ритуальной чистоты и т. д. При этом религ. представления и практики С. различных общин отличались. Мировоззрение значительной части С. было синкретичным: христ. образы, идеи, концепты прослеживаются в их отношении к личности Христа, эсхатологии и саморепрезентации.
Отношение иудействующих к Христу и НЗ колебалось от крайней неприязни до ярко выраженных симпатий и признания истинности некоторых вероучительных положений (Воскресение Христа, признание Его Мессией и Судией мира). Геры выражали инвективы в адрес Христа, обвиняли Его в чародействе, обмане, богохульстве, незаконном происхождении, что было характерно для нек-рых текстов Талмуда и средневек. антихрист. иудейских памфлетов. В миросозерцании молокан-С. и караимитов Христос почитался как пророк, боговдохновенный муж, святой, истинный гера, «простой, но мудрый человек».
Часть С. принимали НЗ, допуская, что в тексте присутствуют нек-рые искажения, другие могли признавать истинность только Евангелия или Евангелия и Апокалипсиса, третьи отмечали ограниченную ценность НЗ и пользу с т. зр. нравственности. При этом учение Христа ставилось выше учения апостолов. У нек-рых С. присутствовала субординационная доктрина соотношения 2 заветов, в к-рой НЗ рассматривался как «младший» по сравнению с ВЗ. На тексты НЗ С. могли ссылаться для доказательства правильности своей веры (напр., обязательности исполнения Моисеева закона). На протяжении XIX в. прослеживается процесс дехристианизации мировоззрения С., что объясняется их ориентацией на тексты ВЗ и влиянием раввинистической традиции.
Воинственный, политизированный образ Мессии соседствовал с морализирующими и универсалистскими воззрениями, наличием неоформленных представлений и даже отсутствием интереса к личности устроителя судеб Израиля. Эсхатологический пессимизм (мотив катастрофы, усиления бедствий перед избавлением) сочетался с эсхатологическим оптимизмом (верой в мессианское торжество). Многообразие источников религ. представлений С. стало причиной пестроты эсхатологической картины их мировоззрения: пророческие и апокалиптические книги ВЗ, тексты НЗ, эсхатология иудаизма, молоканская традиция, правосл. окружение. Эсхатологическое и палестинофильское движение астраханских С. (кон. XIX в.) напоминало евр. мессианские движения и одновременно содержало признаки рус. крестьянской утопии.
Календарь С. включал праздники, предписанные Пятикнижием (Новолетие, Судный день, Кущи, Пасха, Пятидесятница). Влияние раввинистической традиции проявлялось у геров в праздновании Хануки, Пурима, соблюдении постов, установленных раввинами, кашрута, в употреблении евр. молитвенников (сидуров и махзоров), использовании мезуз, а также др. иудейских обрядов и обычаев. Практики караимитов отличались своеобразием, проявлявшимся в наличии особенного религ. календаря, молитвах, состоящих гл. обр. из псалмов и фрагментов др. библейских текстов, а также в исключительно строгих законах ритуальной чистоты.
Влияние правосл. наследия проявлялось в обычаях нек-рой части С. (особенно в ранний период): нарекание имен новорожденным по святцам, использование христ. аналогий в названиях праздников (Троица, т. е. Пятидесятница), чтение и пение псалмов на церковнослав. языке, почитание изображения прор. Моисея, напоминающее иконопочитание, использование правосл. дискурса для описания собственных представлений и практик (Антихрист, поп, кум, восприемник, требы, священник, «питрахиль» и проч.).